«Слова
Сам Гоген описывает эти события по-другому:
«Я был очень возбужден, не мог уснуть [в отеле] до трех утра и проснулся достаточно поздно, в семь тридцать. Я пришел на площадь и увидел, что там собралась толпа. Около нашего дома стояли жандармы и господин невысокого роста в шляпе-котелке… это был начальник полиции… Чтобы остановить кровотечение, потребовалось много времени, и на следующий день на плиточном полу двух комнат на первом этаже было разбросано много окровавленных полотенец. Две комнаты и узкая лестница, ведущая в наши спальни, были залиты кровью.
Когда ему стало легче, он надел на голову баскский берет и пошел в дом [терпимости]… Передал охраннику тщательно вымытое и завернутое в конверт свое ухо. «Вот, это на память обо мне», – сказал он. Потом он вернулся домой и сразу лег спать. Перед сном он закрыл ставни и зажег лампу на столе около окна».
«Охранник» – это вышибала у дверей борделя. Любопытно то, что Винсент не только хорошо вымыл свой подарок и завернул его, но и то, что он предусмотрительно зажег масляную лампу, чтобы Гоген мог взять ее и пройти через его спальню в свою. Получается, что Ван Гог не понимал, что в тот вечер сильно испугал Гогена, и ждал его возвращения в Желтый дом.
Гоген продолжает:
«Через десять минут все жившие на улице
– Я не знаю.
– Не знаете? Нет, вы прекрасно знаете. Он мертв.
Никому не желаю пережить то, что я тогда переживал в течение нескольких минут до тех пор, когда смог ему ответить… Запинаясь, я произнес: “Хорошо, месье, давайте поднимемся наверх и там поговорим”. Винсент лежал на кровати, поджав колени к подбородку. Он был завернут в простыни, и казалось, что жизнь покинула его. Я легко прикоснулся к нему и почувствовал тепло его тела. Тут же ко мне вернулся дар мысли и речи.
Очень тихо, почти шепотом я сказал начальнику полиции: “Месье, будьте так любезны и осторожно разбудите этого человека. Если он обо мне спросит, скажите ему, что я уехал в Париж. Даже мой вид может оказаться для него смертельным”»10.
