В уходе в лес скрывается новый принцип обороны. Ему можно научиться, все равно, существуют ли армии или нет. Во всех, и, в первую очередь, в маленьких странах поймут, что подготовка к нему необходима. Большое оружие могут создавать и применять только сверхдержавы. Но самое маленькое меньшинство, даже один человек, тоже может осуществить уход в лес. Здесь лежит ответ, который должна дать свобода. И она сохраняет последнее слово за собой.
Уход в лес находится в более тесном отношении к свободе, чем любое вооружение; в нем живет первоначальная воля к сопротивлению. Поэтому только добровольцы пригодны для него. Они в любом случае будут защищаться, все равно, подготавливает ли их государство, снабжает, вооружает и призывает, или нет. Они тем самым представят доказательство своей свободы, причем доказательство самой своей жизнью. Государство, в котором соответствующее сознание не живет, будет лишь приспешником, опустится до уровня сателлита.
Сегодня свобода — это большая тема; она — сила, которой преодолевается страх. Она — основная специальность свободного человека, и не только она, но и манера и способ, в которых она может действенно представляться и делаться заметной в сопротивлении. Мы не хотим входить в подробности. Страх уменьшается уже посредством того, что он знает свою роль в случае катастрофы.
К катастрофе нужно готовиться, как при начале морского плавания учатся действиям при кораблекрушении. Где народ снаряжается для ухода в лес, там он должен стать страшной силой.
Можно услышать возражения, что немец не создан для этого вида сопротивления. Ну, есть кое-что, на что немца прежде не считали способным. Что касается обеспечения оружием и средствами связи, прежде всего, радиостанциями, проведения учений и маневров, подготовки баз и систем, которые рассчитаны на этот новый вид сопротивления — одним словом, что касается той стороны, которая охватывает практику, то всегда найдут силы, которые займутся ею и которые ее сформируют. Более важно выполнение старого принципа, что свободный мужчина вооружен, причем не оружием, которое хранится в арсеналах и казармах, а тем, которое он держит в своем доме, в своей квартире. Это окажет также обратное воздействие и на основные права.
Среди перспектив, которые угрожают сегодня, пожалуй, самой мрачной представляется та, что немецкие армии выступят войной друг против друга. Всякий прогресс вооружения по эту и по ту сторону увеличивает эту опасность. Уход в лес — это единственное средство, которое может быть посвящено общим целям без оглядки на искусственные границы и выше них. Здесь также можно будет найти пароли, обменяться ими и распространить их, пароли, которые воспрепятствуют тому, чтобы немцы стреляли друг в друга. Обучение по эту и по ту сторону, также и идеологическое, не может тут повредить, даже принесет пользу, если знать, кто в судьбоносный час, как во время битвы под Лейпцигом, перейдет на другую сторону. Власть, которая основное внимание уделяет уходу в лес, подтверждает, что у нее нет никаких планов наступательной войны. Зато она могла бы сделать свою оборонительную мощь очень сильной, даже устрашающей, при совсем незначительных затратах. Это сделало бы возможной политику на длительную перспективу. Плоды сами по себе падают в руки тому, кто знает свое право и умеет ждать. Нужно еще коснуться возможности, что уход в лес, как путь, на котором узнают друг друга необходимость и свобода, окажет обратное воздействие на армии, таким образом, что первоначальные виды сопротивления, из которых произошли солдатские, снова войдут в историю. Где при огромной угрозе прорывается в чистом виде «быть или не быть», свобода поднимается из правового пространства в другой, более святой слой, в котором объединяются отцы, сыновья и братья. Схема армий не может справиться с ним. Перспектива того, что пустая рутина завладевает вещами, опаснее безоружности. Однако это не тот вопрос, который касается ухода в лес как такового; в нем одиночка определяет способ, которым он сохраняет свою свободу. Где он решается на службу, там дисциплина превратится в свободу, станет одной из ее форм, одним из ее средств. Свободный человек придаст оружию его смысл.
Как все сословные формы были переплавлены в специальные рабочие характеры, это значит: в технические функции, так происходит также с солдатскими формами. Солдату из всех подвигов Геракла осталось, по сути, лишь одно задание: он должен время от времени чистить авгиевы конюшни политики. В этом деле ему становится все труднее сохранить чистые руки и вести войну таким способом, который, с одной стороны, в достаточной мере отделяет его от ремесла полицейского и, с другой стороны, от профессии мясника или даже живодера. Для новых заказчиков это также менее важно, чем распространение ужаса любой ценой.
