– Незадолго до смерти моего брата, – медленно заговорила я, – прошел слух, что он причастен к убийству Дениса Коршунова. Теперь выясняется, что вас с этим типом не раз видели вместе. Вроде бы ерунда, но ерунды набирается слишком много. Мой друг сказал, парень ты мутный, и я склонна с ним согласиться.
– Не в моих правилах оправдываться, но ты мне нравишься, а твои черные мысли на мой счет – нет. Я незнаком с твоим братом, среди моих приятелей был тип по имени Денис, его действительно убили, возможно, его фамилия Коршунов, я не интересовался. Для того чтобы перекинуться в картишки, фамилия ни к чему. Карты – это то, чем я зарабатываю на жизнь. Девушке вроде тебя такое вряд ли понравится, поэтому я немного приврал, рассказывая о себе. Народ возле карточных столов крутится разный, а выигрыши бывают довольно существенными, оттого я и обзавелся пушкой. Вот и все. Мой рейтинг резко пошел вниз?
– Не обольщайся. Он и так был ниже некуда, – хмыкнула я.
– Кстати, а сколько тебе лет? – улыбнулся Феликс.
– Двадцать четыре.
– Да? Если отвлечься от твоего ангельского личика, создается впечатление, что у тебя за плечами суровая школа жизни.
– На свете есть места, где быстро взрослеешь, – в тон ему ответила я.
– Не приведи господи там оказаться, – хмыкнул он. – Вот что, деточка, как бы подозрительно я ни выглядел в твоих глазах, у меня куда больше поводов в тебе сомневаться. Прелестное создание, у которой недавно погиб брат, чьи миллионы она унаследовала, должна вести себя иначе.
– И как, по-твоему, я должна себя вести?
Мы немного посверлили взглядом друг друга.
– Ты знаешь куда больше, – произнес Феликс. – Об убийстве брата тоже. Но предпочитаешь молчать. Я вовсе не себя имею в виду...
– А кого?
– Ментов. Сомневаюсь, что с ними ты разговорчивей.
– Обмен любезностями предлагаю на этом закончить, – сказала я, Феликс покачал головой.
– Женщины больше не нуждаются в сильном мужском плече?
– С чего вдруг такая щедрость?
– Я ведь сказал: ты мне нравишься. Спятил, наверное.
– Наверное, – не стала я спорить.
– Испытания обычно сближают, – продолжил он с ухмылкой.
– Вряд ли это наш случай. Сближаться с тобой совсем не хочется, – честно призналась я. Он засмеялся.
– Ты мою бывшую подружку имеешь в виду?
– В комплексе. Ладно, будем считать, что ты мне здорово помог. А теперь с чувством выполненного долга выметайся.
– А если они вернутся?
– Маловероятно, ты ведь так усердно демонстрировал серьезность намерений.
– Может, они и впечатлились, но как отреагирует человек, пославший их сюда, еще вопрос. Мне в любом случае предстоит бессонная ночь, не заставляй меня до утра пастись под дверью, лучше мирно устроимся в одной из квартир. Ты какую предпочитаешь – свою или мою?
– Свою, – улыбнулась я. – Здесь я, по крайней мере, буду избавлена от визитов твоих подружек.
– Разумно, – кивнул Феликс.
Остаток вечера мы провели вполне мирно. Он отправился к себе и вскоре вернулся с бутылкой красного вина. Устроившись в гостиной, мы выпили, неспешно разговаривая. Со стороны беседа могла показаться совершенно обычной, если бы не одна деталь. Увлеченно о себе рассказывая, Феликс умудрился не сообщить мне ничего существенного, и, отходя ко сну, я знала о нем ровно столько, сколько и до наших посиделок. Следуя чужому примеру, о себе я тоже помалкивала, в общем, мы походили на резидентов двух вражеских разведок, осторожно друг друга прощупывающих. Единственным достойным упоминания событием вечера был звонок на мобильный Феликса. Взглянув на дисплей, он едва заметно поморщился, но поспешил ответить.
– Да, отец. Извини, я очень занят. Перезвоню, как только смогу.
– Разговаривайте на здоровье, я подожду в другой комнате, – милостиво предложила я, считая родственные узы священными.
– Ничего срочного, – заверил меня Феликс. – Старику просто пришла охота поболтать. Навещу его завтра.
– Он живет один?
– Да, мама умерла два года назад.
Около двенадцати мы разбрелись по комнатам, я постелила Феликсу в гостевой, сама устроилась в Витькиной спальне И почти сразу пожалела об этом. Чувство такое, что брат был рядом, и избавиться от мыслей о нем возможным не представлялось, а я уже сатанела от догадок, подозрений и черных дум и попросту хотела уснуть. Была еще причина, заставлявшая ворочаться с боку на бок: портрет на стене. Видеть его в темноте я не могла, но девица со взглядом ведьмы здорово нервировала. Так и подмывало снять портрет со стены и куда-нибудь запихнуть, и только мысль о Феликсе останавливала: застань он меня сейчас за этим занятием, непременно бы решил, что я спятила. Промучившись часа три, я в конце концов уснула.
