Евгения, не попрощавшись, села в машину и выехала со двора, не распечатав конверт, как планировала. Разговор с Никитой вывел её из себя и нарушил планы. Возвращаться на работу не хотелось, и она поехала домой, по дороге, опять вспомнив деда. «Половину моей жизни мне помогали Полянские и дед, вторую половину – один Виктор Иванович. Без его контроля, отец бы давно забыл обо мне. Хотя, я могу и ошибаться. Возможно, его сдержанность не означает нелюбовь. Теперь нет ни Полянских, ни деда, – думала она, ведя машину. – Заеду домой, возьму пакет с бельём и, позвонив Андрею, приглашу его в новую квартиру». Прочесть письмо Евгении не дали. Она лишь открыла входную дверь, как услышала сигнал смартфона. Звонил Потапов – её ждали на работе. Вздохнув, она положила конверт и деньги на полку шкафа, взяла пакет с бельём и спустилась к машине. В конце рабочего дня Андрей позвонил сам. Евгения отправила сообщением ему адрес квартиры и поехала туда сама.
– Жень, ты сняла квартиру? – спросил он, обнимая её в лифте.
– Виктор Иванович купил квартиру на моё имя для правнука за две недели до смерти. Женька о ней не знает, – ответила она, открывая входную дверь. – Здесь минимум мебели, но нам ведь не привыкать? Диван есть. У меня был трудный день, но я очень соскучилась, – говорила она, прижавшись к Платову.
– Жень, мне очень жаль, что всё так совпало, – обнимая Евгению, говорил Андрей. – Я очень ждал нашей встречи, но я, ни на чём не настаиваю.
– Не говори ничего. Люби меня страстно и нежно…
Через два часа они покидали квартиру, поговорив о многом.
– Держи ключи и звони мне в субботу. Тебе нужно в первую очередь сосредоточиться на работе. У Женьки тренировка в субботу в двенадцать.
– Ты ему не расскажешь? – спросил Андрей.
– Пока нет. Ты встретишься с ним и посмотришь сам, стоит ли посвящать его в наши отношения. А потом мы решим вместе, как лучше поступить. Договорились? – ответила Евгения.
Через полчаса Евгения открывала дверь своей квартиры.
– Мам, ты, где была? Почему выключила телефон? – спросил недовольно сын. – Я уже не знал, что думать.
– Вот в таком же состоянии нахожусь и я, когда ты, сын, задерживаешься, не предупредив меня об этом. Тебе начать давать отчёт с самого утра? – спросила мать, проходя в кухню. – С утра была на оглашении завещания, во дворе встретилась с Никитой. Эта встреча, частично, нарушила мои планы, – говорила Евгения, включая кофемашину. – Ты ужинал? – Получив ответ, она присела к столу. – Принеси, пожалуйста, сюда конверт. Он на третьей полке в моём шкафу. Я его так и не открыла, – попросила она.
– Мам, здесь ещё и валюта, – крикнул сын.
– Неси всё это сюда. Я заезжала домой, но Потапов позвонил, пришлось поехать на работу, потом на свидание.
– А почему вернулась без цветов? – улыбнулся сын.
– Кавалер оказался жадным. Это деньги из сейфа деда. Жень, открывай конверт.
– Мам, а в конверте ещё два конверта. Один адресован тебе, а второй мне.
– Дед хотел сказать что-то каждому своё и готовил он их заранее, совсем не собираясь умирать. Ты вскрой конверт у себя, а мне достань сигареты из ящика, – попросила Евгения.
Сын вошёл в кухню с бланком в руках минут через пять-семь.
– Что там? – спросила Евгения, вытирая слёзы.
– Здесь вклад на двести пятьдесят тысяч на моё имя, а письмо личное, что-то вроде обращения, но слезу вышибает, – ответил Женя.
– У меня тоже самое. Это то, о чём он говорил нам ещё зимой. Помнишь?
– Мам, не плачь. Что у вас за разговор был с Никитой, что ты так расстроилась? Ты никогда не принимала его слова серьёзно.
– Дед ещё зимой выяснил, что Никита не сын моего отца, что отец всё это время был для них безотказным спонсором. Никита был в день смерти деда в доме и просил у него денег. Они с ним ссорился. Возможно, это и довело до приступа. А после смерти деда я рассказала семье о его подозрениях и выводах. Теперь я для них враг номер один, – говорила Евгения. – Я видела Никиту во дворе рядом с машиной, которую купили год назад. Тёмная красавица с ярким драконом на капоте, дышащим огнём. Она стоит раз в десять дороже моей. Я ему об этом и многом другом сказала.
– Мам, останется без денег, продаст дорогую игрушку и купит новую.
– Нет, сынок. Этот фрукт голодать будет, а машину не продаст. Это его визитная карточка для таких мажоров как он сам, – говорила Евгения. – Я всё надеялась, что он повзрослеет и поймёт, но ошиблась. Ему двадцать пять лет, а ум остановился в развитии лет пять назад.
– Забудь ты о нём. Прими душ и отдыхай. Я схожу к Сашке, а по пути зайду к Платовым. Отец неделю в городе, а мы с ним не виделись. Уберёшь договор на вклад к документам?
– Уберу. Нам с тобой было не до встреч, а он только начинает работать на новом месте. У обеих сторон есть оправдание. Ключи не забудь.
