И все же удача не всегда сопутствует их борьбе. Сколько еще жертв понадобится отдать войне? Сколько праведной крови должно пролиться? Мысленный взор Рамазана теряется в бесконечной дали грядущих лет. Будущее так тревожно, так зыбко-туманно, как мираж. Курбаши и ишаны обещают скорый разгром Красной армии, тысячи проклятий посылают на головы ее главарей. Ибрагимбек, которому эмир Алимхан дал все полномочия главнокомандующего, уже добился серьезных успехов. В народе даже начали ходить различные легенды о его удали и храбрости. Но борьба была тяжелая, медленная. Красные еще не ушли с туркестанской и бухарской земель и эмир еще не вернулся в Бухару.
Рамазан очень надеялся на Ибрагимбека. Но у курбаши их отряда на этот счет имелось другое мнение. Хакимбек почему-то не доверял Ибрагимбеку. Возможно, даже не ему самому, а его тестю Абдулкаюму парванчи, который и привел в самом начале войны молодого джигита Ибрагима в свой отряд, а потом, видя его способности, врожденный военный талант и смелость, сделал своим заместителем. Рамазан не знал всей истории, но слышал, что-то нехорошее когда-то произошло между Абдулкаюмом парванчи и Хакимбеком, и, помня давнюю ссору, Хакимбек не пожелал присоединиться к его отряду. Но весной в одном из боев под Дангарой Абдулкаюм парванчи был тяжело ранен и Ибрагимбеку пришлось на время встать на его место. Здоровье Абдулкаюма ухудшалось и, понимая, что теперь он уже не воин и не сможет активно участвовать в сражениях, окончательно отдал все полномочия Ибрагимбеку.
Одержав многочисленные победы над красными, Ибрагимбек очень быстро показал себя настоящим, зрелым главнокомандующим, истинным борцом за веру и за освобождение Восточной Бухары. Поэтому в последнее время он стал пользоваться у эмира особым почетом и тот пожаловал ему звание токсаба[18], часто отправляя ему теплые, поддерживающие боевой дух послания.
Через некоторое время народ Гиссарской долины выбрал его своим беком[19], и, в честь этого события и, чтобы поднять дух людей и немного разнообразить такую страшную и безысходную жизнь, Ибрагимбек, решив порадовать их, устроил всенародный праздник с яркими зрелищами. Находились такие, кто осуждал его за подобные действия в тяжелые военные времена. Но Рамазан хорошо его понимал – чтобы поднять дух народа, иногда нужно заставить людей на миг забыть об ужасах войны. Ведь, еще Абу Али ибн Сина[20], великий табиб[21] давних времен, в свое время говорил, что веселье и радость лечат, поднимают настроение и силы. А силы народу были очень нужны, чтобы сокрушить врага.
Приближенные Хакимбека много раз аккуратно и ненавязчиво советовали ему объединиться с основными отрядами, тем более, что его давний недруг Абдулкаюм парванчи уже несколько месяцев не участвует в сражениях. Но курбаши был упрям и несговорчив. Он никак не шел на уступки. Одерживая небольшие победы, Хакимбек, все же, понимая, что в одиночку многого не добьешься, в последнее время стал задумываться об объединении с Ибрагимбеком. Об этом он советовался со своими приближенными, но действий пока никаких не предпринимал, словно чего-то выжидая. Ибрагимбек несколько раз посылал Хакимбеку письма, в которых звал его в свои ряды. И пока было неясно, что же в конце концов решит курбаши и куда повернет судьба их отряда.
Рамазан мало задумывался о том, что будет делать дальше Хакимбек. Он пришел сюда для того, чтобы воевать до тех пор, пока на этой земле не останется ни одного большевика или пока не погибнет шахидом. Другого пути нет и не будет. Главное – это победа, победа над красными, победа над захватчиками земли мусульманской.
Он присягал на верность Хакимбеку, положив правую руку на Коран и на хлеб.
А это значит, что он и будет со своим курбаши до конца. К кому Хакимбек примкнет, с кем он будет делить тяжелую военную долю, Рамазану пока было все равно. Он не имел права вмешиваться в решения сильных мира сего.
И о будущем Рамазан старался не думать. Потому что ни в чем не было уверенности. В своих мечтах он видел победу муджахидов, свободную Бухару… Но… Все это было очень далеким и таким несбыточным, словно мираж на горизонте.
Тогда в сознании возникало прошлое.
Это была совсем другая жизнь, жизнь, как сладкий сон – его золотое детство и беззаботные дни, где не было места ужасам большевистского нашествия, войне, крикам и стонам раненых. Родной дом, сад, уроки с любимым учителем… Берега Волги, лодки, рыбаки… Городской сад, где часто по вечерам военный оркестр играл вальс «Амурские волны», музыку его юности. И, конечно же, его первая любовь, так трагически и неожиданно оборвавшаяся.
Да и было ли это все на самом деле или только приснилось, пригрезилось во время одной из тех коротких передышек, которые случаются между боями?
