Уходил старик от старухи полностью

Порогин. Как объяснить?.. Не объяснить… Но, Вера…все там было другое: смерть, жизнь, надежда, смерть, жизнь… Как объяснить? Другая реальность… Слова имели точный смысл. Не было тела. Быта. Лжи. Фальши. По крайней мере — для меня. Нет, Вера, для многих, для многих!.. Всем хотелось жить, очень жить… Жить высоко. Да, знаю, надоел тебе этим словом, но высокое это… единственное то, ради чего стоит жить. Вера… Вера, единственной женщиной в моей жизни, в которой было… В ней это было — чистая, добрая, настоящая…

Вера. А потом?

Порогин. Что потом?..

Вера. После войны? С высокой? Изменял?

Порогин. Пошлость, Вера…

Вера. Ну, Митя, ты специалист… А я же, а я же… Господи, я же ничего не чувствовала… Жила и уверена была, что он святой, я святая, — а он, оказывается, в это время…

Порогин. Погибла, Вера!.. Нет ее! Нет!..

Старуха с недоумением, даже с испугом смотрит на него.

Мы ничего не успели. Погибла. Понимаешь? Я ничего не успел. (Молчат.) Успел только понять: моя женщина. Мое призвание. Моя любовь.

Тишина.

Вера. Митя, судишь, а сам… Сам-то молчал столько лет.

Порогин. Не умел рассказать. Было только одно мгновение, которое… можно почувствовать… потом помнить… Я бы и слов не нашел. Вроде, и не было ничего… а все было.

Молчат.

Вера. Что было?

Порогин. Ничего не было.

Вера. А помнишь чего? (Он молчит.) Что-то же помнишь?

Порогин. Помню. Прикосновение. (Молчит. Глаза закрыты. Далеко он сейчас…) Контузия… Госпиталь…Пробуждаюсь от прикосновения… Простого, понятного прикосновения руки… Как оживляет… Трудно открыть глаза… Но очень хочется их открыть… Наконец, сквозь туман — прекрасное лицо… До сих пор не могу его объяснить… О женщине с таким лицом я как будто читал где-то… Или мечтал…Оно могло сниться…Одухотворенное…Да, одухотворенное… (Открывает глаза.) Помню невероятное чувство… счастья…

Вера. Счастья, говоришь?

Порогин. Что?..

Вера. У тебя было счастье? Там? В то самое время, когда мы с Илюшечкой тут?..

Порогин. Вера, послушай…

Вера. Да, Господи, да что же это такое? Мы тут, живые едва, бредили тобой, тосковали, а ты там был счастлив?.. В голоде, в холоде, один свет у нас был: папа вернется, папа спасет, а папа…

Порогин. Не надо бы Илюшечку сюда, Вера, не надо бы…

Вера. …А папа солдат? Маленький мой спрашивал, спрашивал: а папа сильный? А умный? А настоящий он, папа? А врагов он побьет? А скоро побьет?..

Порогин. Я тебя умоляю…

Вера. …Скоро, сыночек, скоро, я говорила, наш папочка, наш любимый, наш единственный, он спасет, он спасет…

Порогин(стиснув руками голову, восстает и кричит). Не уберегла сына! Не уберегла сына!

Вера. Митя!..

Порогин. Мальчика моего единственного, сына моего, жизнь мою…

Вера. Митя, опомнись, что говоришь?.. (Пытается встать — не получается.) Митя… Митя…

Порогин. Развратная мать — проклятье для близких!

Вера. Господи…

Порогин. Кто-то за всех отвечает — он ответил!.. Будь проклята — он ответил!..

Со стоном сползает старуха с кресла на колени, распластывается на полу; впечатление — теряет сознание. Старик над нею — растерянный. Стоит, словно пытаясь сообразить, что же произошло… Сгибается, вглядывается; опускается на колени, склоняется, прислушивается к ее дыханию.

Вера… Вера…

Она не откликается. Он поднимается, уходит. Кажется, она приходит в себя. Жалобно стонет. Приподнимается. Руками держится за голову.

Вера. Господи… Господи… За что мне все это?.. В чем я виновата?.. Разве я виновата?.. Господи…

Появляется старик со стаканом в руке. Останавливается, внимательно смотрит на жену.

Как плохо мне, Господи… плохо…

Порогин. Врачей вызвать?

Вера. Ты говорил ужасное… ужасное, Митя…

Он молчит.

Что ты такое говорил?.. Неужели возможно, что говорил?.. Это же… страшно, Митя… грех…

Он выпивает всю воду, стакан ставит на стол. Тяжело опускается на стул. К ней спиной. Она пытается подняться — не получается. Жалобно на него глядит.