– Даже не знаю, – Пол повертел записку в руках. – По мнению Кристиана, это какой-то сумасшедший фанат… Ладно, – Пол всё-таки сел в кресло и поставил телефон на колени. – Попробую. Иначе всё, что я рассказывал о культуре лейбла, окажется просто словами.
Он набрал номер и даже не успел устроиться поудобнее – трубку сняли практически сразу:
– Супермаркет «Оберкорн»22, – раздался ворчливый голос.
– Э… Добрый день, – дружелюбно сказал Пол. – Могу я услышать Карла?
– Сейчас, – трубку, очевидно, накрыли рукой, но оглушительный рёв всё равно было отлично слышно: – Ка-а-а-рл! Я тебе не секретарь! Прекращай оставлять рабочий номер…
– Алло, – рёв резко сменился баритоном. При звуках этого голоса Пол представил себе взрослого темнокожего мужчину – но уж никак не белого тщедушного парня, о котором рассказывали Лесли и Кристиан. – Это Карл.
– Здравствуйте, Карл. Я Пол Мэллиндер из Unsound Record.
– Господи! – воскликнули на том конце провода. – Я даже не думал, что вы на самом деле позвоните!
– Извините, что не сделал это сразу…
– Понимаю, – отозвался Карл. – Вы же выпускали второй альбом Джона Ли. Дел, должно быть, по самые гланды.
Пол почувствовал лёгкое раздражение. Если б ему нужна была праздная беседа о делах лейбла – он бы поболтал с Гарри. Поэтому Пол прочистил горло и сказал совсем другим тоном:
– Коллеги говорят, что вы искали меня по личному вопросу.
– Да я это ляпнул просто так… – смущённо пробормотал Карл, а потом – продолжил серьёзным голосом: – Просто однажды я ехал с вами в одном автобусе. Вы говорили, что ищете людей, искренне увлечённых музыкой, но необязательно профессионалов… И я подумал, что, может быть, могу вам пригодиться… Господи, – Карл тихо рассмеялся. – Вы, наверное, думаете, что я какой-то сумасшедший фанат.
– Вовсе нет, – соврал Пол. – А вы играете, поёте или, может, пишете песни?
– Я был ударником в рок-группе, – ответил Карл. – Ещё играю на гитаре, но за ударные мне не так стыдно.
Пол непонимающе посмотрел на Гарри. Тот ответил вопросительным взглядом – он давно наблюдал за всей гаммой его эмоций и сейчас умирал от любопытства.
– Карл, – сказал Пол, подбирая ноги. – Вы же знаете, что мы занимаемся преимущественно электронной музыкой?
– Конечно. Я внимательно слежу за вашим лейблом.
Раздражение сменилось интересом. Пол дёрнул провод, чтобы тот позволил ему откинуться на спинку кресла с трубкой в руке.
– Признаюсь, вы меня удивили. Обычно ваши коллеги по цеху – да и многие журналисты, – относятся к электронной музыке как к какому-то суррогату. Или говорят, что за нас всё делают машины, а, значит, такую музыку может писать каждый.
– Думаю, если бы у вас была кнопка, выпускающая хит за хитом, то вы бы жали на неё постоянно23, – засмеялся Карл. – Электроника – такой же инструмент, как и гитары с барабанами. Без человека все они не звучат.
– Ну что там? – простонал Гарри. – Я же работать не могу…
Пол приложил палец к губам, а сам принялся лихорадочно соображать. С одной стороны – да, этот парень ему скорее симпатичен, чем нет. Но с другой – стоит ли тратить время на человека только потому, что он тоже фанат электронной музыки? И самое главное: зачем ему ударник, когда есть драм-машины?
«А это мысль, – вдруг подумал Пол. – А ведь это действительно неплохая мысль…».
– Карл, – сказал он, слепо шаря по тумбочке в поисках ежедневника. – Вы свободны, скажем… Скажем… Сегодня в десять?
– А что, вы приглашаете меня на прослушивание? – ахнул Карл.
– Да, – ответил Пол. – Но вы же понимаете, что это не гарантия трудоустройства?
– Конечно!
– Тогда записывайте адрес.
Пол повесил трубку, посмотрел на Гарри, но коллега передумал задавать вопросы. Вместо этого он демонстративно открыл папку с договором и, опершись на стойку локтями, снова погрузился в чтение.
– Приятель, – позвал Пол. – Ты свободен сегодня в десять?
– Ну вроде, – пробормотал Гарри, не отрываясь от документа.
– В таком случае будь готов, – Пол поднялся на ноги и поставил телефон на стойку. – Потому что мы идём к Луису на прослушивание.
Студия Салазара располагалась почти в самом центре столицы. Одна её сторона выходила на каменную набережную, а другая – смотрела на возвышавшуюся в тупике церковь. Луис любил повторять, что такое окружение способствует записи атмосферных альбомов. Пол, впервые увидевший студию в декорациях безлунной октябрьской ночи, был вынужден с коллегой согласиться.
– Исполнять мечты – это, конечно, хорошо, – сказал Гарри, когда они вышли из автобуса и направились к студии. – Но тебе не кажется, что сейчас у нас полно других дел? Ребята уже записали несколько демо, и надо приступать к пре-продакшену, искать площадки… Да у нашей группы даже названия нет.
Он говорил без какого-либо упрёка в голосе, но Пол мгновенно ощутил угрызения совести. Это была самая трудная часть его работы: до конца отстаивать идею, в которую веришь – потому что велико искушение сдаться сразу после того, как Гарри нахмурится и покачает головой.
– Дело не в исполнении мечты, – ответил он, поднимая воротник пальто. – А в том, что я, кажется, нашёл последний элемент нашего паззла.
– Хаос?
