Солдаты все поняли и чуть поменяли направление движения, продолжая ожесточенно отстреливаться от наседавших китайцев.
Пули и осколки вились вокруг, в какой-то момент казалось что их видно как в замедленной съемке. Часть сознания Куликова очень удивлялась тому факту что при такой плотности его еще не убило, что их вообще всех не перестреляли.
Но вот что-то ударило в грудь и одновременно в спину. И лишь бесконечно долгую секунду спустя он понял, что в грудь ударила срикошетившая пуля от ствола дерева пуля, вот от него все еще разлетается щепа, а в спину попал осколок от гранаты, взрывной волной попалившей его в снег.
Восприятие боя то снова замедлялось до "стоп-кадра", то ускорялось настолько, что вообще ничего невозможно было разобрать: кто в кого и откуда стреляет. Где свои? Где чужие? В этом случае оставалось полагаться только на инстинкты.
Кто замер под деревом и больше не шевелится?
А это кто взмахнув руками упал точно сломанная кукла?
Свои...
- Давайте, вы первый! - прокричал кто-то Куликову в ухо.
- Что?
- Спускайтесь! Мы прикроем!
И только теперь Вадим осознал, что под непрерывным огнем дотащил старшего сержанта до спасительного обрыва, протащив его пятьдесят метров, а может и больше, хотя казалось что тащил от силы метров пять и нужно ползти еще целую вечность...
- Хорошо. Но вы сразу за мной!
- Так точно!
Вадим сделал еще одно усилие, повянув на себя Коржакова и покатился вниз. Сначала все было нормально, но потом движение приняло неуправляемый характер, скорости увеличились из-за увеличения угла наклона и на дно он прилетел кубарем.
Только здесь внизу, от удара пришел в себя старший сержант.
- Где мы? - спросил он.
- В заднице!
- А конкретнее?..
- В какой-то впадине. Мы кажется ненадолго вырвались из окружения.
- Это хорошо...
- Хорошего тут кот наплакал.
Куликов посмотрел наверх и увидел как остальные солдаты последовали за ним. Скатившись они тут же брали склон на прицел. Один из бойцов приземлившись, больше не шевелился.
- Умер... - сказал проверивший его товарищ. - Шею сломал.
- Б... так глупо умереть, - сплюнул другой. - Даже не от пули...
- Эх... что ж ты так Витек?
Смерть действительно бессмысленная, как ни посмотри и оттого более тяжелая для осознания.
Куликов осмотрелся, от всего отряда осталось шестеро, плюс тяжело раненый старший сержант.
"Четверо погибших. Могло быть и хуже, - подумал он. - Все могли полечь".
- Отходим!
У погибшего быстро забрали оружие и боеприпасы, подхватили Коржакова и ощетинившись стволами стали уходить вглубь чащи. Замыкающие отмерили несколько очередей по высунувшимся наверху китайцам. Они разразились огнем в ответ, но к счастью никого не задели, хоть пули пролетали в опасной близости, впиваясь в деревья, выбивая щепу и уходя в снег оставляя маленькие отверстия с исходящим парком.
То один то другой солдат стали вдруг быстро терять силы и отставать. Выяснилось, что все они ранены, и раны свои заметили только сейчас, спустя минуту после окончания столкновения. Временного окончания...
- Стоп! Колите себе обезболивающее, - приказал уже Коржаков, возвращая себе бразды правления отрядом. - Да и мне не помешает...
Отряд остановился и солдаты буквально попадали в снег со стонами, хрипами и матом на устах. Вадим взяв аптечку вколол старшему сержанту тюбик обезболивающего.
Наскоро осмотрев Коржакова, Вадим нашел его рану в груди на ладонь выше сердца, бронежилет не выдержал выстрела из снайперской винтовки повышенной мощности, и остановил кровотечение, подложив бинт.
Сам он как ни странно не пострадал, не считая легкой контузии. Ни царапины, по крайней мере на теле, ну а бронежилет не в счет...
- Китайцы!
- Быстро они нас нагнали с-суки!
Снайпер сделал выстрел и прокомментировал:
- Один есть...
- Да их еще два миллиарда! Стрелять не перестрелять! - захохотал кто-то и дал неприцельную длинную очередь.
"Парень похоже злоупотребил промедолом", - отстраненно подумал Вадим.
- Экономить боеприпасы! Стрелять наверняка! - прикрикнул Куликов, видя что старший сержант снова отключился.
Китайцы пошли на сближение. Их было больше, около тридцати и они знали что победа у них в руках, противник малочисленней, понес потери, ранен, и русским никуда не уйти. Так что бой начал набирать силу и ожесточение.
- Рация... Рация цела?! - спросил пришедший в себя Коржаков.
- Да. Работает, - с облегчением подтвердил связист, видимо вспомнив, как он с ней навернулся несколько раз на горе, да и во время боя могли двадцать раз ее пулями и осколками пробить. Но повезло.
- Дайте...
Куликов передал Коржакову рацию.
- Гвоздика, я - Ходок пять, Гвоздика, я - Ходок пять... Гвоздика, срочно требуется огневая поддержка... попали в засаду... Координаты... К черту координаты! Наводитесь на исходящий сигнал радиостанции... Да, подтверждаю вызов огня на себя... Вызываю огонь на себя... Вас понял, конец связи.
Старший сержант обессилено опустил руку и выронил рацию. Отдышавшись, он сказал:
- Нам нужно продержаться еще минут десять-двенадцать...
- Чтобы нас вместе с китайцами за компанию накрыло? - недовольно произнес Куликов. - Я на такое дерьмо не подписывался!
