Прошли месяцы с того дня, когда мы стояли над пустой могилой, пропахшей горелой плотью и секретами. Все мы были одеты по высшему разряду, на одном из нас был свадебный наряд. Этот день должен был ознаменовать начало нового приключения. Он ознаменовал горький конец нашей мести. Мы совершали поступки, которые навсегда оставили след в наших душах. Но прежде чем мы доберемся туда, нам нужно вернуться. Туда, где все началось. Место, которое я видела в своих снах. Университет Холлоу Хайтс в мрачном, угрюмом приморском городке Пондероза Спрингс. Колледж для престижных, богатых детей, получающих самое лучшее образование. Город, утопающий в предательстве и тайнах, которые стали нашим проклятием. Но мне не давал покоя не окружающий территорию лес и даже не таинственный скрытый мавзолей. А они. Таящиеся в ночи, существа настолько порочные, безумные и злые, что они стали властителями моих кошмаров. Ублюдки Холлоу Хайтс. Одно неверное движение, и я оказалась прямо на линии их огня. Это не история о любви, не сказка со счастливым концом. Любовь просто расцвела в нашем горе, в нашей боли, нашем страхе, нашей крови. Какие бы ужасные вещи они не совершали, мы все это видели, помогали им и все равно их любили. Некоторые убегают от своих монстров, мы в наших влюбились.
Переводчик: Дмитрий С.
Редактор: Татьяна С.
Вычитка: Татьяна С.
Обложка: Татьяна С.
Переведено для группы: vk.com/bookhours t.me/bookhours_world
Beyond the Pines-Thrice
Baby-Bishop Briggs
37 Stitches- Drowning Pool
Chalk Outline-Three Days Grace
It Was a Sin-The Revivalist
Control-Halsey
In Chain’s- Shaman’s Harvest
Into the Fire-Asking Alexandria
Happy Song-Bring me the Horizon
Skeleton Key- Love Inks
Help-Papa Roach
The Devil-Banks
Killer- Valerie Broussard
Black Honey-Thrice
Я всегда знал, что родился с ненасытным аппетитом к насилию.
Мне суждено быть черной овцой в своей семье.
Стоит научиться предупреждать о детях, которые растут в отсутствие света. Когда вы лишаете их блеска, тьма становится не просто их частью, они сами становятся тьмой.
Сила пронеслась по моей руке, когда я почувствовал, как разбился нос этого малыша. Мои костяшки пальцев впились в плоть его лица в погоне за единственным, что могло поддержать мой голод.
Боль.
Высокий долговязый кретин, который решил, что это хорошая идея — бросить мне вызов, с грохотом упал на землю.
В официальных смешанных единоборствах полагается останавливаться, когда твой противник так падает.
К счастью для меня, это «Кладбище». Заброшенный ипподром на окраине города, куда съезжается народ из окрестных районов в поисках неприятностей. Нелегальные уличные гонки, драки, наркотики и полуголые девушки. Это райский сад для богатых детей. На траве посреди потрескавшегося асфальтового круга происходят бои, а ревут и перекликаются двигатели, выясняя, чья купленная отцом машина первой пройдет финишную черту.
«Кладбище» — это место, куда приходят, чтобы тебя похоронили. Особенно если ты против меня.
Я бросаюсь вперед, садясь на него, вдавливая колено в его брюхо так глубоко, что чувствую, как подо мной смещаются его органы. Мои проворные кулаки наносят удар за ударом по его уже воспаленному лицу. Я ритмично дышу, в каждой точке соприкосновения делаю еще один вдох. Чьи-то руки хватают меня за плечи, впиваются в меня, чтобы я остановился.
Мне все равно, я лишь сильнее давлю коленом. Мои кулаки безжалостно бьют его.
Почему я должен сдаваться, ведь он был настолько глуп, что вышел со мной на ринг?
Похоже на личную проблему.
Мое сердце колотится в груди, энергия клокочет по венам, как барабаны в ушах. Она смешивается с криками окружающих нас людей, ревом двигателей и запахом масла.
Черт, что бы я отдал, чтобы чувствовать себя так каждую секунду дня.
Я наношу удар справа, наблюдая, как кольцо отпечатывает мои инициалы на нежной коже его щеки, рассекая ее прямо над буквами A.К.
Струя обжигающей крови брызжет мне на грудь из его лица. Яростный рев прорывается сквозь меня, багровая жидкость действует как бензин на пламя внутри моего тела. Но мне нужна не кровь. Мне нужна его агония. Я хочу видеть его боль. Хочу знать, что вечером его нужно будет отнести в машину, отвезти домой, и он, вероятно, доползет до своей гребаной кровати. Где останется на следующую неделю, потому что оставленные мною синяки слишком значительны, чтобы с ними справиться.
От этого по моему позвоночнику пробегают мурашки.
Это мой не такой уж и секрет.
Я всегда, всегда злюсь.
— Иисус, мать твою, Христос, Колдуэлл, отпусти его! Хватит, мужик! — голос звенит у меня в ушах, но я наношу последний удар, прежде чем стряхнуть нетерпеливые руки со своей кожи.
Круг людей вокруг нас скандирует о жестокости, которая только что произошла. Невозможность отвернуться от трагедии и катастрофы. Все они в сущности такие же, как и я, зависимые от жестокости. Просто слишком боятся признаться в этом.
Я ненавижу трусов. И каждый чертов человек в этом гребаном городе — трус.
Монстры за масками, боящиеся, что их соседи увидят скелеты, которые они продолжают запихивать в свои шкафы. Но они не знают, что в Пондероза Спрингс ничего нельзя держать в секрете. Надолго.
Я знаю это лучше, чем кто-либо другой.
Оттенки красного вспыхивают у меня перед глазами, когда я встаю, горячая слюна вылетает из моего рта и падает прямо на его стонущее тело. Ему повезло, что он может издавать звуки, еще больше повезло, что он не умер.
Кроме крови у меня на груди, на моей коже больше нет никаких следов. Что злит меня еще больше. Ничто больше не бросает мне вызов. Я сжимаю челюсть, разворачиваюсь, масса людей расступается, как Красное море, оставляя мне открытый путь к выходу.
— Деньги за ставки, — один из парней постарше, управляющих этим хаотичным дерьмом, прижимает смятые купюры к моей груди. Я смотрю на них, потом снова на него.
— Оставь себе, — ворчу я.
Мне не нужны эти деньги. Он мог сделать с ними все, что угодно, я боролся не за деньги. Я дрался, потому что если не это, то я кого-нибудь убью.
Я быстро хватаю свою кожаную куртку, легко набрасывая ее на плечи. Моя футболка валялась где-то в грязной траве, и я не чувствую необходимости ее искать.
