— Извращенец, — бурчу я сердито, а сам чувствую, как стояк всё сильнее мешает мне думать. Я-то помню, какие у неё были ягодицы! Крепкие и упругие, как орешек. Многое бы отдал, чтобы потискать их ещё раз. Ах, Алиска… Почему ты тогда так быстро сбежала?
Прячу трусы в карман пиджака, чтобы этот пошляк больше на них не пялился. В конце концов, девушка приходила ко мне, а значит, это мой трофей.
— Хватит лыбиться, — говорю ему. — Лучше придумай, где её искать! Про кастинг я услышал, но это ведь бред бредовый…
— Точно! — Амир хлопнул себя по лбу. — Как я мог забыть! Завтра второй тур, финальный. Она наверняка придёт туда!
— Думаешь? — хватаюсь за эту идею, как утопающий за соломинку.
— Наверняка, — Амир уверенно кивает. — Думаешь, она упустит такой шанс увидеться с тобой? Поверь мне, я отлично знаю женщин. Прибежит как миленькая.
— Ладно, — бормочу я и отхожу к окну. — Если тебе больше нечего предложить, выметайся. Увидимся на кастинге.
Дверь захлопывается, но я не оборачиваюсь на этот звук. Рука лежит в кармане, и я сжимаю трусики, лежащие там, в кулак. Ничего, скоро мы встретимся. Я уверен в этом.
*
…Алиса стоит, окружённая толпой журналистов, и придерживает руками свой заметно округлившийся животик. На её глазах хорошо заметна размазанная тушь. Волосы растрёпаны. Дикторша смотрит на девушку с сочувствием и подносит к её лицу микрофон.
— Поймите, он меня заставил, — плачущим голосом произносит Алиса. — Он меня обольстил. Я не хотела… Это всё он! И теперь я останусь одна, с ребёнком… Как таким людям можно верить? Он должен понести наказание!
Толпа журналистов жужжит, задавая ей какие-то вопросы. Но она неизменно повторяет одно и то же: «Аксёнов виноват… это не я… мне ничего не оставалось… ведь ребёнок не виноват, что у него такой безответственный отец!»
— Я ни в чём не виноват, — стону я, хватаясь за голову. — Я видел Алису всего один раз в жизни!.. И даже не уверен, что этот ребёнок от меня!
— Таким, как он, не место в порядочном обществе, — соглашается с Алисой дикторша. Журналисты тоже кивают. — Вы намерены подавать на Аксёнова в суд?
— Разумеется, — губы девушки расплываются в хищной улыбке.
— Не надо! — умоляю я экран телевизора. — Я заплачу, сколько скажешь! Только не надо публичного скандала!
Алиса неожиданно поворачивается и смотрит с экрана прямо на меня. От её улыбки дрожь пробирает меня до самых костей.
— Во второй раз тебе не отвертеться, Аксёнов, — цедит она. — Даже если это не твой ребёнок, ты заплатишь много. Очень много! Я полностью разорю тебя!
Она злобно смеётся — совсем как Юля…
— Нет, не надо! — молю я…
И в ужасе просыпаюсь.
На огромной двуспальной кровати я лежу один. Мокрая от пота простыня сползла на пол. Сажусь, спуская ноги на пол, и вцепляюсь в волосы с такой силой, будто хочу их вырвать.
Чёрт! Чёрт! Приснится же такое!
И самое неприятное, что я понимаю — сон вполне может стать правдой!
Глава 20
Нет уж, чем такие сны, лучше бессонница. Но я так долго не спал, что организм буквально выключился, едва я добрался до кровати. А может, всё же трусики сыграли свою роль? Я положил их рядом, на тумбочке, пытаясь представить в подробностях их обладательницу. И сам не заметил, как отключился. И почему Алиска пришла ко мне именно в ТАКОМ образе?
Ответ очевиден. Она такая, как и все.
Это просто кошмарный сон, повторяю себе. Нет, не сон — всё это было в действительности. Как жалко я выглядел тогда, когда умолял Юлю оставить меня в покое! Я был тряпкой, размазнёй. Скандал, который она тогда затеяла, чуть было не упёк меня в тюрьму. Не помог даже мега-доходный бизнес моего медиа-холдинга и мой статус телемагната. Юля, дочь популярного продюсера, с которой у меня был непродолжительный и в основном постельный роман, подключила свои связи и использовала всю наглость, на которую была способна. Тогда я потерял кучу денег, улаживая возникающие одну за другой проблемы и усмиряя шумиху. Меня обвиняли во всём, в чём только можно — в изнасиловании, в подлоге, взятках… Она шантажировала меня ребёнком якобы от меня и добилась того, что я отписал ей часть акций холдинга.
Несмотря на то, что её беременность оказалась фейком, это помогло ей успешно раскрутить собственный продюсерский центр. Но телеканалы и газеты долго трепали моё имя, оно то и дело проскальзывало в очередной скандальной интернет-заметке. Мне тогда с трудом удалось отмыться.
И хотя произошедшее закалило мой дух, оно навсегда убило мою веру в женщин. Больше верю ни одной. Они все такие — коварные, двуличные, только и ждут, чтобы залезть сначала в душу, а потом в карман.
Ненавижу.