Лютольф останавливается за моей спиной, ловит взгляд, удерживая его, точно гипнотизирует. Неотрывно, подавляюще. Заставляя ощущать по телу мелкую дрожь. Тяжело выдохнув, он плавно скользит кончиками пальцев по моему шелку.
— Дай руку.
— Что ты задумал?
Но он не отвечает. Невозмутимо и расчетливо, сам перехватывает мое запястье.
В глазах вспыхивает блеск металла и красных камней, кажется рубинов. Адам щелкает застежкой и надевает на меня роскошный золотой браслет, широкий. Такие королевам дарят. Я растерянно моргаю, ощущая тяжесть от украшения.
— Ого… не нужно было…он слишком дорогой.
Лютольф лишь приподнимает уголки губ, разворачиваясь, идет к шкафу и снимает пиджак, рубашку. Я продолжаю стоять у зеркала, рассматриваю, как переливается россыпь камней, что глазам больно. Эффектно. Это первый столь ценный подарок и я боюсь, что испачкаю его кремом. Проворачиваю застежку и так и сяк, но пальцы соскальзывают.
— Адам, — по-девичьи застеснявшись, прошу, — помоги, пожалуйста.
Не скрывая улыбки, спешу к Лютольфу и протягиваю ему руку. Он снова прожигает меня глазами, обхватывает запястье.
— Ты не сможешь его снять, Юль. Пока я этого не захочу. В браслете установлен маячок и если ты решишь сбежать, то я в любом случае найду тебя. Из-под земли достану.
Хмурясь, шагаю назад, но Лютольф все еще держит.
— Зачем же так? Я не собиралась… я же понимаю, чем мне это грозит.
— Так будет лучше для нас обоих.
— Ты обиделся на меня за ту ночь? Да? Поэтому ты злишься?..
— Не говори ерунды. Завтра, как обычно, отвезешь Алиску в сад.
Нейтрально отвечает, расслабляет горячую ладонь, освобождая мне руку. Адам забирает из шкафа полотенце и, набросив его на плечо, спешно идет к двери.
— Постой! — кидаюсь за ним.
— Ложись спать.
— А ты?
— Какая разница?
Громко хлопает створкой. Даже не посмотрел на меня. Вот точно души в Адаме нет, а вместо сердца камень.
Расстроенно валюсь на кровать, слышу, как течет вода — Лютольф принимает душ. Позже с первого этажа долетает звон посуды — Адам пьет кофе. Я пялюсь на часы и жду. Стрелки медленно ползут к половине второго, также медленно моргаю и с каждым взмахом ресниц понимаю, что снова буду засыпать одна.
Я открываю глаза от трели будильника. Нехотя морщусь, мутным взглядом окидываю серую от раннего солнца комнату. Лениво потягиваюсь, встаю с кровати. Освежаюсь, переодеваюсь в трикотажное платье и плотные колготы. Подкрашиваю ресницы, собираю волосы в хвост. В детской бужу Алиску:
— Еще пять минуточек…
Пока выбираю наряд для дочери, нахожу новые вещички, волшебным образом, появившиеся в шкафу. Разложенные в идеальные стопочки. Нужно предупредить Хельгу, чтобы не копалась в детской без моего ведома.
Алиска надевает плюшевый костюм, терпеливо ждет, когда я заплету ей две косички. Беру малышку за руку и вывожу к лестнице.
Мне иногда кажется, что в отличие от нас Хельга никогда не спит. В какое бы время я ни спустилась, всегда застаю экономку в строгом закрытом платье, с аккуратной прической. Она постоянно бдит, как тень затаивается по углам.
— Тосты с красной рыбой.
Объявляет Хельга, ставит блюдо на стол.
— Алиса позавтракает в садике, — отсекаю предложение, но чувствую, как затряслась маленькая ладошка, сжатая моей рукой.
— Она не хочет есть молочную кашу, — парирует Хельга. — Алиса сама попросила вчера бутерброды.
С каких пор в доме Лютольфа стали потакать капризам дочери? Слушать ее указы? Возможно, я отношусь к ситуации предвзято и принимаю доброту Хельги, за намек, мол, она точно уверена, что Алиска дочь ее хозяина. Поэтому подчиняется каждому слову малышки, но почему молчит? Или они все уже в курсе? Господи.
— Алиса поест в саду…
Не так смело бубню себе под нос, насильно утягиваю дочь к порогу. Спину окатывает холодом. Надеваю пальто, Алиска застегивает пуховичок с меховой опушкой. Во дворе нас встречают лысые охранники.
— За воротами такси, — хрипит один, — только без приключений, Юлия Алексеевна.
— Вы мне угрожаете?!
— Предупреждаем.
— Тогда посадите меня на цепь!
Срываюсь. Я тоже не железная. Слышу, как всхлипывает Алиска. Лишь после этого закрываю рот, делаю приветливое выражение и веду дочь за территорию Лютольфа. Седовласый ни о чем недогадывающийся водитель ожидает, пока я усаживаю Алису в специальное кресло. Падаю рядом, приобняв малышку, называю водителю адрес. Поглаживаю доченьку, но по глазам ее вижу грусть.
— Почему ты не любишь папу?
— Не говори так…все хорошо. Ну? Алис, посмотри на меня…
Касаюсь ее щечек и приподнимаю лицо. Сердце сжимается, а потом на куски рвется. Даже бог не ведает как мне сейчас тяжело.
— Ты больше не обнимаешь папу и не целуешь! Ты не смеешься, а только плачешь.
— Главное, что я тебя очень люблю, солнышко.
— Расскажи мне секретик, папа о нем не узнает.
Теперь я давлю в себе слезы, плавно перевожу тему на фей Винкс. Дочка вроде забывается и почти улыбается, когда желтая машина такси останавливается у разноцветного забора садика. Я снова перенимаю образ непринужденной супруги. Как и раньше завожу Алису в здание.
