Артем втихую сдает в «аренду» некрофилам трупы в морге больницы, где трудится сисадмином. Все шло хорошо, пока трупу, находящемуся под следствием вдруг не отрезали сиську.
Звуковое уведомление пришло, когда Артем собирался на боковую с особенно чистой совестью: додумался позвонить старушке-матери, выслушал про все ее болячки и сломанный электрочайник, даже соврал, пообещав заехать-навестить на неделе. Уведомление повторилось. Крякнув от досады — он ведь уже принял таблетку мелатонина — уселся за компьютер. После легкого нажатия мощная машина мгновенно загрузилась, и Артем по привычке принялся открывать вкладки: Тор, Телеграм, маркетплейсы для торговли запрещенными препаратами, площадки для размещения разного рода нелегальных видео и прочие «рабочие» страницы. Везде было пусто — никаких новых сообщений. Спросонья он не сразу сообразил, что заставило его открыть глаза банальное и архаичное СМС:
«Проблемы. Приежжай». Отправителем значились «Толстый и Тонкий». Так Артем прозвал двух ночных санитаров в морге и если бы его кто-то спросил — он бы даже не смог вспомнить их настоящие имена.
«Проблемы — это плохо» — гордо сделал вывод уже было засыпавший мозг. Со вздохом Артем открыл вкладку «некрофильского» чата в Телеграме — небольшие преимущества должности сисадмина в больнице. Временами Артем с усмешкой думал, что никто бы не распознал в молчаливом сутулом очкарике с окладом в тридцать тысяч настоящего «Мориарти» районной МГКБ. К нищенскому окладу он обеспечивал себе премии тем, что выписывал «левые» справки; потихоньку «барыжил» наркотиками типа трамадола, списывая их напрямую из бухгалтерских отчетов — благо доступ к больничной сети открывал массу возможностей. Но главным источником доходов все же был «некрофильский» аукцион. Канал скрывался под непримечательным и слегка ироничным названием «Элитная нидвижимость в аренду» — со стоковой картинкой многоэтажки на аватаре. Фотография очередного лота красовалась на весь экран, бесстыдно раскинув бледные ноги с едва заметными трупными пятнами.
«Симпатичная» — машинально отметил Артем. Девушка и правда была бы роскошной, будь она еще жива. Под аристократичным узким подбородком тянулась почти аккуратная, тонкой линией, странгуляционная полоса. Ниже значилась подпись:
«Стартавая цена — 10к»
Дальше шли предложения извращенцев, перемежаемые восторженными комментариями, вроде «шикардос», «красотка», «горячий бабец» («Холодный» — язвительно подумал Артем) и эмоджи в виде баклажанов и сердечек. Остановился аукцион на цифре в пятьдесят семь тысяч рублей. Следом шло сообщение:
«Продана»
Артем готов был дать руку на отсечение, что Толстый не указал пол лота, а просто ошибся с окончанием. Полоса на горле «красотки» налилась густым лиловым цветом, густым как тревожное предчувствие.
Добрался Артем меньше, чем за пятнадцать минут — благо жил неподалеку. Припарковавшись в соседнем дворе, он накинул капюшон и дотопал до морга пешком: тот хоть и в отдалении от главного корпуса, а все же не хочется лишний раз палить номера. От яркого блеска начищенного кафеля пришлось сощуриться — уборщица, в отличие от Толстого и Тонкого, на работе не халтурила. Санитары сидели в прозекторской и нервно курили прямо над трупом, сбрасывая пепел в приготовленную кювету.
— Ну, чего тут у вас?
— Да вот, — кивнул на труп немногословный Толстый, ковыряя вздувшийся прыщ на щеке. Пояснить решил Тонкий, затараторил:
— Короче, к нам труп поступил — она вот. Мысина дочка. Ага, того самого. С какой-то вечеринки для богатых извращенцев. Вроде как она с удушением игралась и доигралась, в общем. А-у-то-э-ро-ти-че-ска-я афиксия.
— Асфиксия. — машинально поправил Артем.
— Во! Да. Короче. Ее как привезли, мы сразу смекнули — нормально срубить можно, тело-то — огонь, да еще и свежак. Чисто спящая красавица! Ну мы, понятное дело, сразу выставили — разок-то по-бырому ничего не будет, — захлебывался словами Тонкий — весь болезненно-серый, суетливый, похожий на наркомана в зените ломки, — Думали, ща по-бырому ее оприходуют, мы промоем и все чики-пуки.
Что «чики-пуки» не получилось было видно и без всяких объяснений: труп девушки теперь украшало новое повреждение — аккуратно, под корень, была начисто срезана левая грудь.
— А тут еще баба приходит…
— Какая баба? — переспросил Артем, разглядывая срез: чистый, ровный, будто хирургическим инструментом.
— Ну, такая, вертлявая, из доставки.
— Вы что совсем берега попутали? Вы сюда, жратву заказывали? — медленно свирепел Артем.
— Да не-е-е… Клиентка — курьерша, из доставки. Вся в желтом. У нее еще эта… коробка на спине была, ну такая, для еды.
— Та-а-ак…
— Ну вот. Мы еще удивились — на какие шиши? — продолжал Тонкий, путаясь в словах и опасно жестикулируя сигаретой у самого Артемова лица. Толстый же продолжал молча мучить налившийся кровью прыщ, теперь похожий на сосок. — Короче, подумали — че она, баба, натворит? И мы, короче…
— Не проверили тело после? — Артема уже трясло от злости.
— Ну ема, а че там проверять было? Мы с перекура вернулись — вроде на месте, простынкой накрыто, как было. Деньги она вперед отдала, ну мы и…
