Я успела заметить в коридоре силуэт стройной женщины, затянутой в черное, со строгой прической. Алхимик, специально нанятый, чтобы я не сбежала, используя дар. Вот он шанс, которого я дожидалась, только бы не упустить.
В подушечках пальцев закололо, словно я отлежала руку, а теперь кровообращение вернулось. Я вновь могла ощутить комнату вокруг, каждый предмет открыл свою суть. Сосредоточив всю силу в единый рывок, я провернула трюк, доселе ни разу не опробованный.
Энтони еще не успел вернуться в комнату, а я из покорной пленницы превратилась в беглянку. Рванула к окну, одновременно титаническим усилием расплавив стекло, превратив раму в угольки. Закрыв голову руками, прыгнула ногами вперед, поддав под спину скорости воздушной подушкой.
- Стой! – закричал принц.
Бешено колотилось сердце, я зажмурилась от страха, сила утекала одним сплошным потоком, опустошая меня. В ушах свистел ветер, ветви деревьев ощутимо хлестнули в левое плечо, я закружилась, как теннисный мяч. Меня затошнило от боли и страха, земля резко приближалась, как в страшном сне, когда настигает зло, а ты не в силах ничего предпринять.
Удар. Хруст. Левое бедро разорвала боль, я покатилась по заснеженной поляне, пока не остановилась, погребенная под сугробом.
Я чертыхнулась, сжав зубы. Я лежала, как дохлая селедка, левая нога ужасно болела. Но еще яростней полыхало чувство злости на саму себя.
Молодец Света, не только не сбежала, но еще и сломала ногу. Теперь прощай свобода, от принца даже не уползти.
«Сиди тихо и делай вид, что терпишь ухаживания».
Все тело ныло, в ногу, словно вонзился нож. Я проклинала собственную невезучесть. Остается надеяться на мужа. Что не поверит наветам, решит выступить против короны, выкрасть обратно свою жену. От осознания маловероятности спасения я тихонько завыла.
Послышался приближающийся бег. Принц присел рядом, стражники расположились вокруг, эмбия встала в сторонке.
- Света, зачем? – принц расстроенно заглядывал в глаза.
Я прикусила губу до крови. Боль стала невыносимой.
Заметив поврежденную ногу, Энтони занес над нею ладони. Боль стала острее, я тонко закричала. Принц потемнел лицом, отдал распоряжение стражникам:
- Осторожно поднимите и отнесите наверх. Я сказал, осторожно!
Боль вознеслась крещендо, когда чужие руки дотронулись до левого бедра. Я провалилась в благословенную тьму.
***
Очнулась при свете солнца, в незнакомой кровати на белоснежных мягких простынях. Я уставилась на лепной потолок, перевела взгляд на противоположную стену, где висели охотничьи трофеи – головы оленей, бигастов, крупных зубастых хищников, невиданных на земле. Рядом со мной на кресле дремал Энтони. Я попробовала сесть поудобней, левое бедро прострелила боль, словно от разрывной пули.
- Света, дорогая, - прошептал Энтони, присаживаясь в кресле. – Не двигайся. Ты сломала бедро, я не могу излечить его за день. Тебе нужно неделю вылежать. Не бойся, я не брошу тебя.
Теперь я настоящая пленница, остается надеяться на порядочность принца. Пока он не делал попыток обидеть меня.
«И еще, - отметила я с сарказмом. – Изнасиловать он меня не сможет».
- Энтони, - поинтересовалась я, смиренным голосом. – А как же надвигающаяся война? Ты не будешь нужен брату?
- Ричард не прислушивается к моим советам, - хмыкнул Энтони. – Война его рук дело, пусть сам и расхлебывает. Я полностью в твоем распоряжении.
Матрас с правой стороны прогнулся от тяжести принца. Он обнял меня одной рукой, склонился так, что каштановые волосы мазнули по ключицам, остановился на расстоянии вдоха от губ.
Я была полностью в его власти. Беспомощная и обреченная. Зависимая от милости принца.
Я медленно отвернулась, посмотрела в окно, где снег укрывал шапкой лес.
Не смогла. Не хотела предать мужа.
Энтони выпрямился, задумчиво потер переносицу.
- Я позову твою подругу, - бросил он выходя из комнаты.
Через пару минут забежала Мэй, встревоженная как пушистый воробей. Мы крепко обнялись, она поцеловала меня в щеку и тут же стало чуточку светлей на душе.
- Мэй, скажи, может тебе удалось передать весточку лорду Бестерну? – с надеждой спросила я , сглатывая слезы.
Подруга отрицательно покачала головой, указала пальцем на ухо и на дверь, намекая на то, что нас подслушивают.
Я понятливо прикусила губу. Подбородок дрожал, отчаяние грозилось поглотить меня.
Мэй прошептала одними губами:
«Сбежим».
Я пожала ее ладонь и благодарно повторила, не произнося ни звука:
«Сбежим».
Энтони вошел с серебряным подносом, на котором дымился чайник. Возлежали на тарелке золотистые хлебцы, кусочек масла таял на стопке воздушных оладий. Алело ягодное варенье в вазочке.
Принц попросил Мэй выйти, затем кормил меня своими руками, промокая губы салфеткой.
- Я не чудовище, Света. Вся моя вина в том, что я не готов признать свое поражение.
- Почему я, Энтони? В твоем распоряжении множество благородных леди, мечтающих о благосклонности принца.
Энтони хмыкнул, отложил тарелку обратно на поднос и посмотрел на меня долгим изучающим взглядом.
