Энтони вернулся поздней ночью, когда я уже глубоко спала в ажурной ночной рубашке. Он скользнул в постель, разбудил прикосновением губ к губам, ловя сонное дыхание. Потом, изголодавшись, приник к шее.
Я спросила спросонья, словно избалованная любовница:
— Где ты был?
Он пробормотал что-то невнятное и опустился ниже по животу дорожкой поцелуев.
Я обиделась на молчание. Мне хотелось поговорить с живым существом. Энтони хотелось совсем другого.
Он развел колени, задвигался в рваном ритме мужчины, охваченного страстью. Принц терзал мои губы и шептал слова любви. Я оттаяла, потянулась к нему навстречу, зарылась пальцами в его волосы. Мне было больно и сладко.
В дверь постучали.
— Пусть убираются прочь, — процедил принц.
Стук повторился, настойчивей.
Энтони рыкнул, скатился с меня. На секунду замер, собираясь с силами.
Схватил из гардероба халат, на ходу завязал пояс и подошел к двери.
— Ваше Высочество — послышался тонкий женский голос из-за двери, словно его обладательница только что плакала. — Помогите, пожалуйста. Я поранила руку о письменный нож.
Я хмыкнула, представив, скольких усилий пришлось приложить обладательнице голоса, чтобы пораниться о тупой предмет обихода.
— Мне очень жаль, — терпеливо ответил Энтони. — Предлагаю воспользоваться услугами придворного лекаря. Мы держим лучших специалистов.
— Но я слышала о ваших лекарских способностях, Ваше Высочество.
— В данный момент я не способен оказать вам первую помощь. Предлагаю сопровождение одного из любезных стражников к лучшему специалисту.
— В чем дело? — плаксиво спросила гостья. — Вы не одни?
— Я совершенно один, — отрезал Энтони. — Спокойной ночи.
Он тихим голосом отдал нужные команды, приказал не беспокоить его более с подобными просьбами и вернулся в постель.
Я грустно улыбнулась ему. Неприятно осознавать себя «никем» в глазах принца.
— К сожалению подобные визиты не столь редки как хотелось бы, — извиняющимся тоном сказал принц.
— Я понимаю.
Он заправил светлую прядь за ухо и хмыкнул:
— Грустишь?
Я зябко повела плечами. Прикусила нижнюю губу и решила ничего не говорить.
— Все хорошо.
Ничего хорошего не было. Я не создана из подходящего материала для королевской любовницы. Мне тоскливо ждать его целый день в пустой комнате, тошно выслушивать, как на шею пытаются вешаться другие, пока Энтони отрицает мое существование.
Я провела пальцем по щеке принца, ощутив дневную щетину. Приникла к губам. В груди растеклось теплое щемящее чувство. У меня есть хотя бы это.
Если бы я осмелилась себе признаться в правде, то поняла бы, что мой мозг обдумывает пути побега из золотой клетки.
На следующий день я проснулась одна. Солнце стояло высоко в небе. Энтони готовился к новому дню с помощью камердинера. Он легко поцеловал меня на прощание. Я хотела попросить его принести книги из библиотеки, но он выглядел столь занятым, что я не успела.
Служанки занесли в комнату поднос с дымящимся кофе, поджаренными хлебцами с джемом и маслом. Спросили о моих пожеланиях, предложили сделать прическу и привести себя в порядок. Я согласилась.
После легкого завтрака меня усадили перед зеркалом и превратили короткие патлы в элегантную высокую прическу, украсили пряди цветами глицинии. Те падали водопадом на обнаженную шею. Макияж облагородил лицо и скрыл темные круги под глазами. Я выглядела настоящей красавицей.
Служанки упорхнули. Я осталась в комнате одна. На сердце было тяжело.
Я как гончая, у которой отнялся нюх и теперь она растеряно возит хвостом по полу, выглядя глупо и жалко. Потеряла цель в жизни. Раньше, я хотела учиться. Что станет моей участью теперь?
До обеда я вновь наблюдала за движением карет на широкой дороге. Лошади выглядели поджарыми и здоровыми. В городском парке по воскресениям возила повозку побитая жизнью лошадка со свалянной шерстью.
Мысли о побеге начали обретать форму. Захотелось притвориться аристократкой, спрятаться в одной из карет и укатить в закат. Мне стало стыдно — Энтони не сделал мне ничего плохого. Он честно старается облегчить мою жизнь. Не его вина, что я не рада нарядам и украшениям.
Принцу удалось уделить мне пару часов ближе к вечеру. Я так истосковалась по его обществу, что боялась вцепиться в него, как одна из экзальтированных аристократочек.
Энтони принес знакомый мне том «Основ алхимии». Мы целый час поработали над тем, чтобы ключевые стихотворения ассоциировались с действием.
Я создавала потоки воздуха, проговаривая про себя эти строки. Посреди боя легче произносить заученные слова, чем впасть в транс, чтобы изменить молекулярное строение мира.
Я вспомнила, как в книгах сказок волшебники выкрикивали заклинания и невольно улыбнулась. Теперь и я в чем-то колдунья.
«Вернее, могла бы ею стать».
