Когда я успокоилась, он, не задавая лишних вопросов, принялся за рану. Ругаясь сквозь зубы, размотал повязку, заботливо наложенную Мэй. Ее мазь не очень помогла: волдыри прилипли к ткани, и я тихонько всхлипывала, пока ошметки бинта не были отброшены в угол комнаты.
— Откуда это? — спросил принц.
Я, давясь слезами, рассказала о монстрах в темноте, о том, как они исчезают, стоит открыть глаза, и как в последний раз оказалось, что я сама нанесла себе ожог.
— Потерпите немного, умоляю, — попросил Энтони, замирая над обожженной рукой.
Он повторил вчерашнюю процедуру и вылечил меня ценой углубившихся морщин и темных кругов под глазами.
— Простите, что нарушила ваш покой, — всхлипывая, сказала я. — Боялась, что не переживу эту ночь.
— Вижу, в искусстве алхимии вы добились успехов, — заключил Энтони, рассматривая меня со смесью интереса и жалости.
— Что за существо преследует меня?
— Учебник по алхимии помогает сознанию перейти в плоскость, в которой мысль взаимодействует с тканью реальности и может влиять на связи между атомами сущего. Так, обученный алхимик может превратить свинец в золото движением пальцев и собственной энергией.
Принц продемонстрировал фокус. Взял на ладонь со стола кусочек металла размером с дождевую каплю. Сосредоточился, и на моих глазах металл загорелся и из серого свинца превратился в золото.
Принц стер со лба испарину и продолжил:
— К сожалению, обращение губительно влияет на головной мозг. Начинающие алхимики в первую очередь направляют силу на самих себя.
Принц отвернулся, словно боясь встретиться со мной взглядом.
— Занятия алхимией сродни помешательству. Оживают детские кошмары, на каждом шагу мерещатся враги. Постепенно связь с реальностью теряется. Выдуманная угроза кажется настоящей. Необученные алхимики, особенно из вашего мира, более всех подвержены недугу. Они пытаются защитить себя от врага. Чаще всего — испепелить. И сжигают сами себя.
Я поежилась от нехорошего предчувствия.
— Прошу вас, — тихим голосом сказал он, — не отчаивайтесь. Ни один пришелец из вашего мира не получил у нас образования, и погибали чужаки лишь поэтому.
Принц предложил мне уроки алхимии, в сущности, тем самым спасая от монстров, вызванных проснувшимся даром. Как благородно с его стороны…
— Почему алхимия опасней для пришельцев из другого мира? — переспросила я, вспоминая слова Ричарда.
Энтони взял мою руку в свою, прогуливаясь пальцами по нежной коже на запястье. Ладони у принца оказались мозолистые, будто он не брезговал тяжелой работой. Я вспомнила, что о нем отзывались как о талантливом артефакторе. Прикосновения посылали волнующие разряды от руки прямо к сердцу.
— Потому что у людей нашего мира есть якорь. Якорь — это отец, мать, любимый, друг — те, кто прочно связывает с реальностью и способен удержать мага от помешательства. Поэтому род важен, без него одиночки пропадают. Наши родители, друзья, наставники невидимыми нитями спасают нас от смерти. Тебе тоже нужен такой человек.
Я сразу вспомнила Мэй. Она заботилась обо мне с первой же встречи в темноте подсобного шкафа. Принесла хлеб, когда я была голодна, успокоила. Я бы и без совета принца постаралась сохранить с нею дружбу.
— У меня есть якорь, — тихо повторила я, улыбаясь про себя.
— Я рад, — сказал принц с довольным выражением лица, — что вы видите во мне близкого человека.
Мои губы дернулись, я кокетливо опустила голову и стрельнула насмешливым взглядом.
— Я имела в виду мою соседку по комнате, служанку.
Принц запрокинул голову и весело засмеялся, расслабив плечи. Потом посмотрел со смешинкой в глазах и сказал:
— Не буду в дальнейшем принимать вашу привязанность на свой счет.
Я в свою очередь закусила губу и ответила ему с затаенной тоской:
— Я бы держалась за вас всеми силами, ваше высочество, но вижу, что не удержу.
Он тоже посмотрел серьезно, на мгновение задержав мою руку в своей. А потом тихо произнес:
— Настоящие алхимики так легко не сдаются. Мне еще многому предстоит вас научить.
И качнулся вперед, так что его губы оказались совсем близко от моих. Магия его прикосновений вскружила голову, меня затянуло в омут томление, хотелось узнать, каков на вкус его поцелуй. Как зачарованная, борясь с собственными желаниями, я отвернулась и подставила щеку. Во второй раз.
Когда он разочарованно выдохнул, я подалась ближе к нему, почти касаясь лицом предплечья. Вдохнула его запах полной грудью — запах мускуса и лимона. И еще — нотки машинного масла, наверное, от незаконченной поделки на столе. Принц обнял меня и притянул ближе.
Время остановилось. Я никак не могла найти в себе силы отпустить его. Было слишком страшно, что прогонит. Я цеплялась за него, почти касаясь губами жилки на шее. Принц гладил меня по спине.
Наконец он отстранил меня. Посмотрел затуманенным взглядом.
— Мне кажется… — прокашлялся он и закончил совсем неожиданно: — Вам лучше заночевать сегодня в этой комнате.
Я не сразу поняла смысл его слов. Смотрела на его щетинистый подбородок, на полную нижнюю губу. А когда суть предложения дошла до измученного мозга, прошептала:
