— А что ты нашла во мне? — прошептал принц, и в его глазах зажглись тревожные огоньки, Энтони напрягся в ожидании ответа.
— Ты моя чертова сбывшаяся мечта, — глухо сказала я.
Мы ничего так не боимся, как исполнения мечты. Потому что тогда можем ее потерять.
Потекли дни заточения в роскошных покоях принца. Мне запрещалось выходить, но все необходимое приносили по первому требованию. Я превратилась в бледную тень самой себя, скатилась в омут тихого отчаяния.
Сидела у окна, наблюдая за настоящей жизнью, которая проходила за гранью королевских комнат. Стала различать стражников по лицам и придумала им свои прозвища.
Занятия алхимией перестали вызывать интерес. Раньше я ужасно хотела научиться повелевать материей, но с тех пор как оказалась запертой, словно волк в горнице, во мне что-то сломалось.
Энтони не смутило отсутствие интереса с моей стороны. Он все так же заставлял практиковаться в алхимии, особое внимание уделяя тому, чтобы я научилась противостоять его дару, но эта часть получалась у меня хуже всего.
— Ты должна уметь защитить себя хоть на минуту, пока я не приду на выручку, — с досадой повторял он, когда я умоляла о передышке.
Они с Ричардом крупно рассорились. Старший брат называл меня позором и желал стереть докучливое пятно с королевской репутации. Энтони удалось выторговать безопасность, но взамен Ричард потребовал, чтобы духа моего не было вне комнаты принца. И, естественно, обязательств младшего никто не отменял. Поиски богини продолжались.
По тому, сколько усилий Энтони тратил на мою защиту, было легко просчитать, что Ричарду он не доверяет до конца.
Мне было в какой-то степени все равно. Единственным, что еще проходило сквозь прозрачную стену отчужденности, были ленивые мысли о побеге. Но стражники с одной стороны и алхимически укрепленные окна — с другой не оставляли никакой надежды. Дверь, через которую я заходила чистить камины, заперли на замок и замуровали для надежности. Я смогу сбежать, только если спаситель придет и выведет меня за руку.
Меня мучило, что я все еще была очень рада любой крупице внимания со стороны принца, и сводила с ума мысль, что в тот момент, когда я сижу в комнате одна, Энтони гуляет по парку с очередной аристократкой. Окна покоев выходили на парадный въезд, королевский сад располагался с другой стороны дворца, поэтому я не могла убедиться своими глазами. Что ж, воображение бывает не менее безжалостным.
С глухим отчаянием я обнаружила, что вновь оказалась в ситуации, идентичной жизни с Димой, — мужчину, который спал рядом со мной, мало интересовала я сама. С одним отличием — Энтони я поверила.
Я чувствовала себя лишней в жизни принца: любовница, которая целый день грустит, не оправдывает ссоры с братом. Подсознательно ждала, когда принц охладеет ко мне. Ждала, как освобождения. Но стоило Энтони зайти в дверь и посмотреть на меня взглядом, в котором читалась желание, я забывала обо всем и бросалась ему на шею.
Порочный круг следовало разорвать. Жизнь в клетке медленно, но верно разрушала меня изнутри.
Две недели я жила в покоях принца его любовницей, и с каждым днем мне становилось все хуже.
А потом по парадной дороге потянулась длинная процессия. Первым шел огромный зверь под цветастой попоной, с вытянутой шеей, тяжелыми ногами, складками сероватой кожи. Помесь слона и жирафа, добродушный и неторопливый, он нес на себе всадника, словно прокладывая дорогу. За ним четверка великолепных скакунов везла открытую повозку, где сидели молодые девушки в полупрозрачных многослойных одеяниях разных цветов. Среди них на возвышении расположилась дева с волной черных кудрей, в золотистом платье и с серебряным обручем в волосах. Подле повозки цокало конное сопровождение — подтянутые воины в тюрбанах и светлых одеждах, в плащах, похожих на бурнусы. Я заметила, что у пояса они носят изогнутые клинки, а не алхимическое оружие.
Послы. Эдомии или Палесдии — я не разобрала, но могла угадать, зачем пожаловали. В открытой повозке ехала будущая невеста принца. Значит, все-таки Эдомия… Ричард добился своего.
Я закусила кулак, но не помогло. Слезы катились по щекам, глаза опухли.
Слоноподобное животное остановилось. Наездник слез с его спины, уверенной походкой подошел к повозке, открыл дверцу. Девушки высыпали наружу, расстелили золотой ковер. Невеста кокетливо ступила на него, опустив голову. Черные кудри рассыпались по плечам и спине до тонкой талии, она смотрелась настоящей восточной красавицей, застыв изящной статуэткой. С замиранием сердца я увидела, что на второй конец ковра ступил принц. Заморская дева тут же ожила, сделала шаг навстречу ему. Подружки осыпали ее дождем из розовых лепестков.
Она выглядела сущим ангелом, невинным и прекрасным. Принц предложил ей локоть. Смущаясь, восточная красавица обвила его руками, как плющ, и они направились во дворец, прочь с моих глаз.
