К полуночи на набережной реки, у которой как раз и обрывался парк, обещали грандиозный фейерверк. Говорили, что привезли из столицы какое-то новшество, и каждый старался придумать лучше другого: огненные птицы, разноцветные светящиеся шары, которые не истают до самого утра, волшебные бабочки и цветы прямо над водой! Что-то чудесное должно было случиться этим вечером.
На душе было радостно. Жаль только, малыши опять приболели, и Мартина осталась с ними дома. С меня она взяла честное слово рассказать, как все было. Особенно про огненных птиц и волшебных бабочек.
Я прихватила из кондитерской лавки кулек с печеньем, украшенным глазурью, с засахаренным крыжовником и орешками в меду — для детей, а самой Мартине купила настойку для улучшения сна… У Мартины чудесные близнецы, мальчик и девочка. Им по четыре года. Не представляю, каким отцом надо быть, чтобы бросить мать с двумя детьми. Мартина говорит, муж — хороший человек. Кто виноват, что он никак не может ужиться с нанимателями. То с одной работой у него не заладилось, то с другой. Весной отправился в столицу на заработки, с тех пор от него и весточки не было. Мартина печалилась и порой, в ветреные ночи вздыхала у окна, думая, видимо, о том, что ее дорогой Ален где-нибудь в подвале мерзнет без еды и теплых вещей. Я не хотела расстраивать ее своими догадками. Алена я не знала. После его ухода Мартина решила сдавать комнату в небольшом аккуратном домике неподалеку от центральной площади. Тальмер — маленький городок, куда ни пойди от центра — через пару часов уже дойдешь до границы и увидишь зеленые холмы. Я жила в Тальмере два месяца, мне здесь нравилось.
Комнату Мартина сдавала мне за четыре серебрушки в месяц. Городок маленький, и цены умеренные. А жалованье у меня было хоть небольшое, но вполне достойное. Других друзей, кроме Мартины, у меня не завелось, вот и я пришла в парк одна. Я схожусь с людьми трудно. Нет, в магазине я — сама приветливость. Но ведь дружба — это не просто пожелать хорошего дня и посоветовать леденцы или пирожное с кремом и засахаренными розовыми лепестками…
Становилось прохладно, и я пожалела, что обошлась тонким жакетиком, а не взяла теплую шаль, как предлагала Мартина. Весна была в разгаре, и последние дни стояли очень теплыми. Вот я и не подумала, что вечерняя прохлада может стать такой неприятной. К тому же, нарядный жакетик был у меня один — темно-зеленый, скроен по последней моде и… словно специально для праздника. Многие, конечно, ограничивались традиционными зелеными лентами: девушки повязывали ими волосы, юноши — прикалывали их, сложенными в несколько раз, к воротникам сюртуков… У меня в волосах была заколка с эмалевой птицей: тельце у нее было изумрудное, а хвост и крылья — синие с желтым. Чудо что такое. Купила на ярмарке днем, хотя стоило украшение дорого.
Я оглянулась в поисках ближайшего лотка с горячим кофе. И увидела этого человека. Он сидел на скамейке, сгорбившись, и смотрел себе под ноги. Словно о чем-то задумался. Руки сцеплены в замок. Даже не знаю, что меня насторожило. Может, отсутствие зеленого. Не то, чтобы в праздник Природной магии все обязаны наряжаться кустиками, но раз уж пришел в парк, так уж будь добр выглядеть по-праздничному. А этот — будто в трауре: весь в черном. Черный дорогой камзол, черные штаны, шейный платок — черный, ну и сапоги — в ансамбле.
Мне показалось, что ему нехорошо. Есть у меня такая способность. Слабые зачатки целительской магии. Чувствовать могу, определить очаг заболевания, а вот лечить — почти нет. Головную боль снять, разве что. Потому я и не работаю в городской лечебнице, где даже у сиделок жалованье повыше моего… Ну да ладно, не всем лечить людей. Кому-то надо и радовать горожан сладостями. Вот это я как раз и есть. Радовательница. «Сладости ручной работы от Агнеты». Нет, Агнета — это не я. Я — ее подчиненная. И, собственно, основной автор, изготовитель, а также и продавец сладостей. Агнета же — дочь богатого папы, члена городского Совета, и знает много интересных людей, которым часто нужны впечатляющие сувениры. Шоколадные цветы, карамельные птицы на тонкой ветке… ну и безобразия иногда лепить приходится, да.
Я сама не заметила, как подошла к незнакомцу. Мимо безучастно проходили люди. Не замечали, что человек нуждается в помощи. Всем было весело, может, старались отводить глаза от черного пятна на лавке…
Ух ты, какие у него волосы — густые, чуть вьющиеся, темные… Так и хочется вцепиться и, подергав, вопить: «Признавайся, гад, это парик, не может твоя прическа быть идеальнее моей, что за несправедливость!»
Я почему-то не сразу решилась заговорить. Понадеялась, что он обратит на меня внимание первым. Но мужчина не пошевелился. Будто вообще ничего не слышал и не видел вокруг. Праздник отдельно, он — отдельно.
— Славного вечера. С вами все в порядке?
Он вздрогнул. Поднял голову.
…И ресницы у него длинные. А из-под ресниц — злобный взгляд. Глаза у незнакомца оказались черными-пречерными, но в их глубине вдруг вспыхнули золотые искры… Маг? Наверняка.
Я невольно сделала полшажка назад.
