— Всем вам парням от бедных девушек только одного и надо! — уверенно произнесла Света. — Ну ладно, выключай свет и спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — ответил Сергей, выключил свет, и лег на матрац.
Через пять минут раздался шепот Светы:
— Сережа?
— Что?
— Ты спишь?
— Нет.
— А почему?
— Думаю.
— О чем?
— О тебе.
— И что ты обо мне думаешь? — оживилась девушка свесив голову с кровати.
— О том, как я тебя люблю. Что лежу с тобой в одной комнате. О том, что мы в метре друг от друга, и, одновременно, между нами огромная стена. О том, сможем ли и мы когда-нибудь быть счастливыми вместе.
Снова в комнате повисла тишина. Слышался только шум проезжающих по набережной машин и лунный свет заливал комнату белым тусклым светом.
— Сережа?
— Что, Синеглазка?
— Я так виновата перед тобой. Хочу это исправить. Хочешь я спущусь к тебе?
— Очень! — чуть не выкрикнул Сергей восторженно.
— Ишь, как обрадовался, — тихо засмеялась довольная девушка, но потом строго добавила: — Только без глупостей. Просто полежим рядом, и чтобы не лапал меня! А то я обижусь и лягу обратно!
— Но обнять тебя-то можно будет? — разочарованно произнес юноша.
— Можно. Но только за плечи. За попу и грудь не хватай!
— Хорошо, иди ко мне, — согласился скрепя сердце ее кавалер.
— Сережа?
— Что?
— А ты не будешь после этого меня считать развратной и распущенной? — с тревогой спросила Света.
— С таким развратом, тебе только один путь!
— Это куда? — с подозрением спросила девушка.
— В женский монастырь, — рассмеялся ее кавалер.
— Да ну тебя, Иванов, — прыснула со смеху она.
— Ну ты идешь? — нетерпеливо спросил Сергей.
— Сережа, а если нас родители увидят? Что они обо мне подумают? Сама к тебе в койку залезла? — с сомнением произнесла колеблющаяся Света.
— Не увидят, утром ты ляжешь обратно на кровать. А если и увидят, я скажу что это я тебя сам к себе затащил. А ты отчаянно сопротивлялась. Ты передумала?
— Тебе легко говорить! А я первый раз с парнем в одну кровать лягу, — распереживалась она.
— Ну это очень сильно сказано! Мы же просто полежим. Если тебе так будет легче, считай, что ты ляжешь с родным братом, — предложил юноша.
— Ну хорошо. Смотри, ты обещал. Не обмани меня, — и Света, откинув свое одеяло, скользнула вниз в лежбище Сергея. Он тут же крепко обнял ее и поцеловал в макушку.
— Попалась, — с улыбкой прошептал он ей на ушко.
— Ты обещал, — испугалась она.
— Не бойся, Синеглазенок, я тебя никогда не обижу!
— Как ты меня назвал? Синеглазенок? Ну хорошо, что не Синежопик!
— Ну ты прямо скажешь, — чуть в голос не рассмеялся Сергей, — хотя, если ты и дальше будешь так худеть, то скоро действительно будешь вся синяя.
— Это я от переживаний. Я тебе верю, — они просто лежали тесно обнявшись и молчали. Никакие слова не смогли бы сейчас описать то чувство тепла, безопасности и спокойствия, которое возникло между ними. Наконец, задремавшая и расслабившаяся Света, сонно произнесла:
— Сережа, я повернусь на другой бок, я на нем засыпаю.
— Конечно, родная, — и Сергей прижался к спинке дорогой ему девушки. Но через несколько минут Света строгим голосом воскликнула:
— Иванов! Это что такое?
— О чём ты?
— О том самом! Чем ты к моей попе прижался!
— Я не виноват, это он сам.
— Значит так, переносим подушки на другую сторону матраца.
— Зачем? — удивился Сергей.
— Чтобы я к прижалась к твоей спине! Иначе, я вернусь на кровать, — бескомпромиссно заявила Света.
— Хорошо, хорошо, — вздохнув, он перенес подушки на противоположный край матраца, и они снова легли. Девушка обняла его и прижалась к его спине. Он не стал ей говорить, что ее упругая грудь возбуждала его не меньше, чем ее попа. И они незаметно уснули.
Рано утром, маме Сергея, которая тихонько открыла дверь в их комнату, предстала следующая картина. На спине спал ее сын, а на его груди, уютно устроившись и нежно обняв его, тихо посапывала Света.
— Дорогой, иди сюда, — тихо прошептала мама своему мужу. Тот подошел и, заглянув в комнату в узкую полосу приоткрытой двери, недовольно сказал:
— Он все-таки не сдержался. А ведь обещал. Как ты думаешь, у них что-то было? Мы через девять месяцев не станем вдруг дедушкой и бабушкой? Хотя я и не возражал бы.
— Не говори глупости, милый! — строго сказала мама. — Во-первых, это не он, а она к нему пришла.
— Это почему?
— Потому что если бы он к ней пришел, они бы лежали на кровати. А они лежат на полу, значит она к нему спустилась. И не было у них ничего. Я уверена в порядочности нашего сына. Он весь в тебя. Ты помнишь наши шалости на диванчике?
— Я все помню, родная, — отец Сергея обнял жену, — помню, даже кружевное чешское белье.
— Ты помнишь, как ты меня всю раздел первый раз? — лукаво спросила жена.
— Помню. Как такое можно забыть. Ты была такой красивой. И очень смелой, — воспоминания о далекой и прекрасной юности затуманили взгляд мужчины.
— И ты помнишь, что у нас ничего тогда не было? Что ты держал себя в руках, — напомнила ему его возлюбленная.
— Помню! Но есть одна большая разница между тогдашним мною и нашим сыном!
— И какая же?
