— Светик. К сожалению, мы до этого еще не дошли. Перенести личность мы можем только из тела донора в клон. При этом — донор погибает. А записать личность мы пока не можем.
— Почему? — вмешался Степан Петрович. — Вы уже столько всего добились!
— Мы не добились самого главного, — ответил Сергей, — мы ещё не знаем, что такое
— Не пугай Светочку, — рассмеялась его мама, — не все так страшно. Мы уже знаем, что личность — это какой-то вид биологического поля.
— Он всегда такой, — наябедничала на своего кавалера девушка, — любит напустить жути и тумана. А почему вы считаете, что это биологическое поле?
— Это у меня от папы! Ябеда-корябеда — солёный огурец! — передразни ее Сергей, вспомнив когда-то прочитанную детскую дразнилку. — А поле, потому что оно переносится от тела к телу бесконтактно. Значит только через какой-то вид волнового воздействия пока неустановленной природы. Но что интересно. Это поле перестраивает и организует структуры мозга реципиента так, что старая личность исчезает.
— Сам ты солёный огурец! — показала ему язычок Света. — Кажется, я тебя перехвалила. Ишь чего удумал — дразниться. Мы еще поговорим об этом, ведь это так интересно! Кажется, я уже знаю, кем хочу стать после того, как окончу институт.
Все присутствующие в лифте — рассмеялись. Он остановился и отец Сергея открыл: и решетчатую дверь лифта, и металлическою дверь лифтовой шахты. Все вышли в кабинет.
— Прошу всех садиться, — произнес шеф фирмы, и, когда все расселись по стульям — кроме Сергея и Светы, которые сели рядышком на диван — продолжил: — Георгий Петрович, прошу Вас доложите о том, что Вам удалось выяснить по делу Чубатого Анатолия Борисовича.
— Мы внимательно Вас слушаем, — кивнул его шеф.
— Итак, — генерал раскрыл папку, которую оставил нас столе перед спуском в тайные помещения под зданием фирмы. — Чубатый Анатолий Борисович, одна тысяча девятьсот тридцать восьмого года рождения, русский, образование высшее, академик Академии медицинских наук, доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой биохимии медицинского института, где учатся Света и Сергей. Мать — Чубатая Мария Петровна, пенсионерка. Отец — Чубатый Борис Петрович, профессор, бывший проректор этого же института — скончался три года назад. Ну это так, — продолжил Лукин, — гораздо более интересное впереди. А именно — кто его жена! Соломина Вера Григорьевна, одна тысяча девятьсот сорок пятого года рождения. Состоят в браке уже более тридцати лет.
— Как же она терпит его измены и интрижки столько лет? — удивилась Света.
— Это вопрос. Но по нашим данным, она тоже не святая. У нее есть сейчас и всегда были в изобилии — любовники.
«Высокие! Высокие отношения!» — процитировал известное выражение отец Саши.
— А он тогда как терпит ее любовников? — снова удивилась Света.
— Вот с ним-то как раз всё понятно. Ему просто деваться некуда! — усмехнулся руководитель службы безопасности семейного предприятия Ивановых-Бессоновых. — Сейчас вы узнаете кто она, и, самое главное, кто ее родители. Вы же все заметили, что она не поменяла свою фамилию на фамилию супруга, когда вышла за него замуж?
— Да, — кивнула мама Сергея, — интересно только почему?
— А вот почему, — продолжил чтение Лукин, — отец жены — Соломин Григорий Ефимович, бывший член Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза. В ЦК он курировал комитет по промышленности, в частности — тот отдел, который занимался нефтегазовым направлением. При Горбачеве быстро сориентировался, поддержал нового Генсека. Потом так же переметнулся к Ельцину и младореформаторам. Активно поддержал и сам участвовал в процессе приватизации. По итогу, является собственником: трех нефтеперерабатывающих заводов, нескольких нефтяных и газовых месторождений. Очень богатый человек.
— Это не очень хорошо, — заметил отец Сергея.
— Это очень нехорошо, — согласился Лукин перефразировав сказанное шефом. — Их финансовые и административные ресурсы огромны. И совершено не сопоставимы с нашими. В открытой и честной борьбе нам их не одолеть. Они перекупят всех следователей, прокуроров и судей.
— Никто открыто с ними и не собирался бороться, — усмехнулся его шеф.
— Саша, может ну их? Света теперь с Сережей, и мы ее в обиду не дадим, — с тревогой произнесла его жена.
— Отсидеться уже не получится, — твердо сказал Лукин, — самое неприятное я еще не сказал.
— Говорите же скорее, Георгий Петрович, — попросила мама Сергея теряя терпение.
— Мои друзья в Федеральной службе безопасности и из Министерства внутренних дел сообщили, что им сверху пришли одинаковые — пока негласные и неофициальные — приказы.
— Что это за приказы? — нахмурился отец Сергея.
