— Светочка, — сказала мама Сергея поглядывая на часы, — пора возвращать дедушку обратно.
— Хорошо, — кивнула девушка, — я готова.
На экране тем временем все молодые люди уже разошлись по своим подъездам, а подселенец давал молодому Степану Петровичу последние инструкции и наставления:
— Приготовишь фотоаппарат и пленки. Не забудь приготовить перчатки и рюкзак. Возьми фольгу или пленку полиэтиленовую, а лучше пакеты. Оденься не броско и седьмого июня, в шесть часов утра, чтобы был тут. И постарайся, чтобы тебя никто не заметил.
— Перчатки-то зачем? Смотри какая жара стоит.
— Перчатки нужны для сбора улик, чтобы там не остались твои отпечатки пальцев, — пояснил подселенец.
— А ты где будешь в это время? — спросил молодой Степан Петрович.
— В шесть часов утра я седьмого июня, я вернусь. Я не могу тут болтаться с тобой все это время! Мне пора, сейчас меня отзовут.
— Подожди! А как моя, то есть наша, жизнь сложится? — остановил его родственник по телу.
— Все у нас будет просто отлично! — соврал подселенец. Он не стал говорить: о смерти жены от рака и о гибели сына с невесткой в автокатастрофе.
— Спасибо!
Света и Екатерина Викторовна вошли в зал, где на кресле лежало тело Степана Петровича, сознание которого в это время пребывало в тысяча девятьсот шестидесятом году. Мама Сергея помогла девушке сесть в кресло рядом с дедом и знаком показала, чтобы Света взяла его за руку.
— Когда я выйду и подам сигнал, начинай его звать, — шепотом сказала Екатерина Викторовна подружке своего сына. Она вышла из комнаты и села в кресло оператора.
— Внимание! — громко произнесла она. — Начинаем процедуру возвращения сознания обратно в тело трансперсонавта. Прекращаю внутривенную подачу медикаментов смеси номер два в кровь. Начинаю внутривенное введение смеси медикаментов номер один — для восстановления и нормализации жизненных показателей. Снижаю силу излучения биологических полей!
Ее пальцы бегали про клавишам и тумблерам управляющего пульта. На экранах участились: как число сердечных сокращений, так и частота дыхания. Кожа Степана Петровича порозовела. Наконец, она подняла голову и кивнула смотрящей на нее Свете.
— Деда, — позвала внучка Степана Петровича, — возвращайся, пожалуйста, обратно ко мне. Я так за тебя беспокоюсь! — так она повторила несколько раз.
Через несколько томительных десятков секунд, ее дедушка совершил глубокий вздох и открыл глаза. В тот же момент погас экран, на котором шла трансляция изображений, тех, что видело его сознание во время путешествия.
— Привет, внуча, — улыбаясь сказал дедушка.
— Деда! — радостно закричала Света. — Ура! Ты вернулся! — она бросилась его обнимать.
— Осторожно! — сказала мама Сергея входя в комнату. — Давайте я сначала извлеку катетер из вены.
После того, как все необходимые процедуры были выполнены, все трое вернулись в комнату управления трансперсонодромом.
— Как Вы себя чувствуете? — обратился в Степану Петровичу отец Сергея.
— Превосходно! Как будто бы помолодел на сорок лет, — рассмеялся тот, — ну я вам скажу эти путешествия — это нечто! Как все прошло? Вы все слышали?
— Слышали деда, слышали! Все слышали! И про десятый класс, и про ванную комнату и даже про Алену Кречетову! — язвительно сказала внучка. — Мог бы и вспомнить что-то более приличное. Я чуть со стыда не сгорела.
— Извини, Светик, — вздохнул смутившись ее дедушка, — но более приличное могло ведь и не сработать.
— Степан Петрович абсолютно прав, — вмешался отец Сергея, — вот помню, в такой же ситуации Вождь — в образе тигра — такое рассказал про дедушку Кати — Сергея Порфирьевича! Чтобы тот поверил в то, что его душа переселилась в него. Сейчас расскажу.
— Дорогой, — оборвала его супруга и предусмотрительно строго взглянула на готового погрузиться в воспоминания романтика, — я думаю, что это совершенно излишне! Нечего детям об этом знать! И дедушка, если узнает о твоих душещипательных воспоминаниях с подробностями его биографии, точно будет очень недоволен разглашением такой: чувствительной, личной, конфиденциальной информации! Угомонись!
— Слушаю и повинуюсь, царица моего сердца, — виновато улыбнулся ее муж, — что-то меня ударило потоком воспоминаний.
— Когда летим в следующий раз? — деловито спросил Степан Петрович. — Я готов хоть сейчас!
— Ну вот! Ещё один энтузиаст! Завтра! — твердо произнесла Екатерина Петровна. — Такие полеты можно делать не чаще одного раза в стуки! А то кое-кто, не будем показывать на него пальцем, — и она выразительно посмотрела в сторону своего мужа, — летал два, а то и три раза в день. Уж не знаю, что он там видел, тогда еще мы не могли записывать зрительные образы, но это были времена Древнего Рима. И что-то мне подсказывает, что он не мог насмотреться на те непотребности, которые там творились.
— Катёнок! Твои подозрения совершенно беспочвенны! — стал оправдываться отец Сергея.
