Это было как музыка — и даже лучше. Но где-то глубоко внутри, даже когда они вместе в постели, даже забывшись, Эша терзала обида: Фрида откровенно не понимала его, его восхищения и привязанности. Она стала нужной, необходимой, но ничего из этого как будто сама не испытывала. Эш сам не понимал, как можно не чувствовать то же в ответ? Почему? Разве это не как отражение в зеркале? Если он восхищается ею, почему от неё в ответ веет только досадой? Она с удовольствием принимает его ласки, но всё равно как будто тяготится его обществом.
И если раньше Эш подумал бы: «Ничего, я сделаю так, чтобы ты была моей, растворилась во мне, я тебя заставлю», — то сейчас он только с грустью принимал то положение вещей, которое имел. Он уже неплохо изучил Фриду, чтобы ждать иного. Ломать её бесполезно, а ухаживания она принимала как само собой разумеющееся. Или смеялась.
— Ты ждала меня? — уточнил он потом, когда они лежали, усталые, на кровати. Фрида смотрела, как догорают занавески балдахина — Эш снова неосознанно его поджёг.
— Конечно. Здесь очень скучно.
— Только потому, что скучно?
Она повернулась к нему, приподнявшись на локте. Прядь чёрных волос пересекла её грудь, кремово-белую, соблазнительно-нежную.
— И холодно. Ты греешь, Эш. Но иногда горишь так ярко, что я боюсь обжечься.
— Я не сделаю тебе больно, — тихо пообещал Эш.
Фрида молча улыбнулась. Он не мог даже сказать, верит она ему или нет.
Занавески жутко чадили, и этот горький запах напомнил…
— А я ведь кое-что привёз тебе, — сказал Эш. — Тебе понравится.
Фрида с усмешкой села на кровати.
— Неужели новую камеристку?
— А тебе нужна камеристка?
Герцогиня только покачала головой, как будто восхищённо.
— Ты изумителен, Эш.
— Ну естественно!
Мальчишку-оборотня пытались искупать — безуспешно. От воды он отфыркивался, поцарапал горничную, чуть не покусал лакея, но Ричард вовремя вмешался. На него оборотень только рычал, зато стоило в каморке, которую отвели мальчишке, появиться Эшу, он сразу заскулил.
— Боги, Эш! — выдохнула Фрида, входя следом. Оборотень заинтересованно потянул носом. — Это…
— Ага.
— Где ты его достал?
— Ты не поверишь: посреди столицы. Он поджёг площадь и, кажется, спалил дом своего хозяина.
Оборотень, склонив голову, внимательно прислушался. В каморке было тесно, душно от горячей воды в высокой кадке, и ароматно пахло выпечкой с кухни.
— Его нужно отпустить, — резко сказала Фрида, глядя на мальчика.
Тот, насупившись, посмотрел в ответ. Кровь у него уже не шла, но грязный он был — ужас!
Эш усмехнулся.
— Да кто его тут держит! — И, наклонившись к оборотню, снял с него ошейник из волос. — Хочешь уйти отсюда? Проваливай!
Оборотень потянул носом — и, неестественно сгорбившись, потрусил в сторону кухни.
— Только учти, дорогая, ловить его потом в окрестностях замка сама будешь, — заметил Эш. — Это же оборотень, он сам через границу не перейдёт, силёнок не хватит.
Из кухни раздалось возмущённое:
— Штьо этьо такоэ! Убьеритье рьебьёнка ньемьедьленно!
Эш поднял брови — дескать, я же говорил.
— Значит, его нужно перевести через границу! — Фрида скрестила руки на груди.
— Конечно, дорогая, но для начала ему бы не мешало немного прийти в себя. Или его свои же съедят.
На кухне что-то с грохотом упало.
— Этьо нье для еды! — закричал повар.
Но оборотень, очевидно, считал иначе, потому что следом раздалось чавканье, ужаснувшее даже Фриду. Судя по звукам, мальчишка жевал разделочный стол.
— Хорошо. — Она сама направилась на кухню.
А потом долго, не обращая внимания на возмущённого повара и удивлённую прислугу, уговаривала оборотня пойти с ней и помыться. «А потом — ужин».
— Если его поколотить, дело пойдёт быстрее, — дал дельный совет Эш.
— Не сомневаюсь, — высокомерно ответила Фрида и продолжила в том же духе.
Оборотень соблазнился сначала говяжьей вырезкой, а потом руками Фриды. Получил серебряным амулетом в нос, обиженно взвыл. Фрида его пожалела, погладила, потом поцеловала в обожжённый носик. Оборотню понравилось. Он тоже полез целоваться, но был жестоко отвергнут и водворён в кадку с водой. И уже не сопротивлялся.
— Я так и думал, что вы поладите, — наблюдая это, сказал Эш. — Но ошейник я ему всё-таки надену.
Фрида больше не возражала.
— Ты расскажешь, как съездил? — спросила она, когда весь замок уже спал, а они с мужем лежали, усталые, на нерасстелянной постели.
До этого Эш старательно зубрил книгу с заклинаниями, подарок Лесного короля. Фрида его поправляла, пережидала вспышки гнева, попытки бросить всё к чертям собачьим, сжечь книгу, пойти прямо сейчас и рассказать Лесному королю, что он, Эш, о нём думает… И так далее.
— Какая гадость! — сказал Эш, увидев руку мертвеца. — Я этот труп знал. Как ты наткнулась на единственную полукровку на кладбище?
— Что? — удивилась Фрида.
— Так это я её… того, — объяснил Эш. — Мерзкая была, настоящая ведьма! Я, говорит, тебе все рога пообломаю. Ну, я её и выпил. Первый раз, случайно — всю. Как она, кстати, не беспокойная? Хм, странно. Ведьма ведьмой была, честное слово!
— Ужасно, — пробормотала Фрида. — Следовало извиниться…
