Геополитически Украина делится на три взаимосвязанные части: центральноевропейская, восточноевропейская и южно-средиземноморская. Вместе они создают Великую границу между Европой и Азией, границу, которая для западной цивилизации играла и играет исключительно судьбоносную роль. В интерпретации Декалога украинского националиста об этой границе говорится с мистической гордостью: «Я — Дух извечной стихии, который сохранил Тебя от татарского потопа и поставил на грани двух миров создавать новую жизнь»[729]. Во всяком случае теперь споры между «самобытниками» и приверженцами межевской теории лишены политического значения. Российское и польское толкование семантики названия Украина от слова «окраина», которое вызвало такое раздражение, бесповоротно потеряло острый политический смысл окраины или периферии чего-нибудь. «Украиной стал называть географическое пространство, которое протягивалось от земель донских казаков к северным графствам Венгрии, от устья Дуная к точкам севернее Сум и Харькова»[730]. Выдающийся исследователь и популяризатор нашего нового этнонима Б. Барвинский утверждает: «от XVII ст. существует новое общенародное имя: „Украина“, „украинец“, „украинский“, которое уже тогда охватывало все наши народописные земли»[731]. Современная территория Украинского государства вдвое больше территории Польши и больше основной этнографической территории т. н. «Центральной России». «Даже поверхностный взгляд на карту Европы дает понять, что такое пространство не может быть „окраиной“ или „периферией“ чего-нибудь»[732]. Другими словами, спекуляции вокруг происхождения этнотопонима «Украина» носят теперь уже чисто академический, кабинетный характер. «Для современного украинца, который сердцем ощущает, а отсюда и осознает семантику названия своего края, Украина в ее государственном статусе и культурных завоеваниях не перекликается ни с какой порубежностью, а тем более периферийностью, потому что такие понятия о ней если и не целиком ушли в забвение, то почвы для жизни не имеют. Для него она становится родиной, а значит и позицией гражданства, предметом нашей национальной гордости и любви, переживаний и заботы и, вместе с тем, приобщением ко всемирной федерации межнационального духовного единения и к копилке ценностей общечеловеческой цивилизации»[733]. Все определения, на основании разнообразных толкований происхождения термина Украина, уступили одному значению: Украина — этнографическая территория великого украинского народа. Утверждение польского историка Грондского (XVII ст.) и его последователей, что Украина является «окраиной Польши», российского историка Карамзина (XIX ст.) и его последователей об «окраинном положении в Российской империи» являются устаревшими политическими тенденциями, которые в современных, а тем более в будущих реалиях не играют никакой роли.
За малопродуктивным полемическим занавесом вокруг проблемы этимологии слова «Украина» часто скрываются из поля зрения вопросы, чрезвычайно весомые для понимания сущности исторической судьбы украинского народа. Во-первых, это вопрос о причине, которая заставила народ поменять этноопределяющие термины, а, во-вторых, — как эти перемены происходили в исторической реальности.
«Со стороны украинского народа переход к новому этнониму был, в конце концов, не чем иным, как противодействием ассимиляторским процессам, политике денационализации украинцев, растворением их в „общерусском море“, которое неотступно осуществлялось правящими кругами Российской империи. И характерно, что указанный переход активнее протекал и раньше завершился в регионах Украины, более близких к России, тогда как в западных регионах, сопредельных с польским этносом, еще до недавнего времени сохранились этнические самоопределения „Русь“ и „русский“ („русинский“)»[734].
