– Идите подавать его, – сказал граф, показывая Матапану на дверь.
Тот поклонился и вышел.
– Если с вами случится несчастье, помните, граф, что вы сами этого хотели, – сказал он на пороге.
Де ля Кальпренед не удостоил его ответом. Он не допускал виновности Жюльена, не боялся никакого допроса для него, так же как и для себя, но проклинал этого заблудшего сына, беспорядочная жизнь которого подвергала его такого рода позорным подозрениям. В пылу своего негодования и гнева граф начинал думать, что пора положить конец всем этим безобразиям или запереть дверь своего честного дома перед недостойным.
В эту минуту незаметно вошла Арлета.
– Как, ты была здесь? – гневно вымолвил граф. – Я просил тебя подождать меня в столовой.
– Ваше свидание продолжалось так долго, что я не вытерпела…
– Ты угадала, – перебил ее граф, – речь шла о твоем брате.
– Боже мой! Неужели он решился занимать у этого человека!
– Хуже, он обокрал его!
– Невозможно, не верю! – воскликнула молодая девушка.
– Так говорит этот презренный Матапан.
– Он лжет! На чем же основывает он свое обвинение?
– В эту ночь у него украли опаловое ожерелье!
– Но я знаю, что вчера Жюльен возвратился гораздо раньше, чем обычно. Я еще не ложилась и слышала. Он даже входил, должно быть, без свечи, в этот кабинет и уронил какую-то мебель.
– Очень странно… Я думал, надеялся, что он по обыкновению провел ночь вне дома.
– Надеялись, говорите вы?
– Да, надеялся. В эту ночь, как рассказывают, на лестнице встретили какого-то мужчину с ключом от нашей квартиры, которым он и отпер ее. Вместе с тем он нес в руках знаменитое ожерелье, и встретивший его даже оторвал от ожерелья один камень.
– И вы думаете?
– Ничего не думаю и ничему не верю. А знаешь, кто рассказал Матапану всю эту нелепую историю? Наш любезный сосед Дутрлез. Он, по-видимому, состоит в самых дружеских отношениях с Матапаном, доверяет ему все свои тайны. И вот, по милости этого милого господина, к нам придут с обыском, с допросом, откроют мой письменный стол, твои комоды, вот этот шкафчик!..
Говоря это, граф ходил в волнении по комнате, пока еще более смущенная именем Дутрлеза Арлета стояла с опущенными глазами. При последних словах он остановился у шкафчика и машинально повернул золоченый ключик. Дверка отворилась сама собой, и на одной из полочек блеснули драгоценные камни. Взяв их в руки, граф увидел, что это было опаловое ожерелье. Осмотрев его, граф убедился, что одна из цепочек была оборвана, и одного камня недоставало.
Арлета вскрикнула и упала без чувств на руки отца.
– Жюльен!.. Так это он!.. Он опозорил нас, я его убью своими руками, – кричал обезумевший граф, отбрасывая в сторону проклятые камни.
Жак де Куртомер по характеру был прежде всего беспечным фантазером, равнодушным ко всему, кроме удовольствий и шалостей низкого рода. На протяжении двенадцати лет он страстно любил море и свою службу и вдруг в один прекрасный день нашел, что и то и другое ему надоело, и явился в Париж проедать и проигрывать свое небольшое состояние, из которого за эти два года у него осталось всего две трети, а еще через два могло не остаться и ни одной. Но он весело смотрел в глаза такой случайности и на все увещевания своего друга и школьного товарища Дутрлеза отвечал, что еще успеет остепениться, когда у него не останется на одного сантима и ему поневоле придется работать. К своему несчастью, он, как и Дутрлез, осиротел очень рано и был вполне независим, не имея других родных, кроме старшего брата и тетки, намеревавшейся сделать его своим наследником. Он очень любил и того, и другую, но никогда не слушал их советов. Только крупный проигрыш вразумлял его на некоторое время; он называл это своими покаянными днями, но продолжались они у него недолго, и он опять бросался в вихрь парижской жизни.
Такие дни наступили для него после ночи, более или менее знаменательной для всех героев этого рассказа. Он проигрался, и хотя в первую минуту написал было Дутрлезу, прося его помощи и назначая ему свидание у себя, но, успокоившись на следующее утро после своего проигрыша, осознал всю неразумность своей просьбы, решился обречь себя на воздержание и, чтобы не уступить искушению, даже ушел из дома, не дождавшись Дутрлеза.
