Оля сидела в кабинете сотрудника ГАИ и представляла, в какой ярости будет Евгений. Совсем недавно он купил ей это авто, надеясь, что она не будет скучать дома одна, а станет ездить по магазинам, по всем женским делам, которыми окружена свободная женщина, не отвлекая его от работы. Но не прошло и года, как она могла бы разбиться насмерть. Оля в ужасе представила свои похороны. «Жуть, я должна жить, ведь мне только двадцать пять, а может, лучше, если бы я умерла, ведь он меня не любит. Нет, я хочу жить, хочу его любить, родить ребенка. Нужно выбросить такие мысли из головы — только слабые люди так думают. Я — сильная и всем докажу, кто я, он полюбит меня по-настоящему», — мысленно рассуждала она, сидя напротив лейтенанта, который что-то писал на листе бумаги.
Пока оформляли все протоколы и показания, мобильный телефон настойчиво просил его включить, но Оле не хотелось ни с кем разговаривать. Она отключала его после каждого вызова.
Евгений вбежал в кабинет лейтенанта, когда Оле оставалось только расписаться в протоколе. Он обнял ее, не обращая внимания на удивленного стража порядка, и почти запричитал:
— Оля, Олечка, ты жива, слава Богу, а ведь могла бы… Какое счастье, ты жива и невредима. Как себя чувствуешь? Все в порядке? Пошли домой, дорогая.
Лейтенант опустил глаза и, попрощавшись, направился к выходу. Женя взял Олю под руку, и они вышли следом. Она молчала, а он все шептал:
— Жива, жива, как хорошо.
На улице Женя открыл дверцу автомобиля, Оля умостилась на мягкое сиденье. Мысли ее путались, она не знала, о чем с ним говорить в настоящий момент, с опасением ожидала гнева со стороны мужа, когда приедут домой.
— Оленька, не молчи, — прервал ее мысли Женя. — Не нужно ничего объяснять. Случилось и случилось, ведь главное — ты жива. Отремонтируем машину или купим новую. Это всего лишь железо, не переживай.
— У меня теперь нет прав.
— Какая ерунда. Пройдет время, и они снова будут у тебя в руках. Не думай ни о чем и успокойся. Я все вопросы возьму на себя.
«Неужели любит, — усомнилась Оля. — Нет, он умеет преподнести любовь на блюдечке с голубой каемочкой, недаром все бабы у его ног. И опять я ему верю, а ведь вчера вернулся под утро, от него пахло дорогими духами, а глаза светились от счастья. Смотрел на меня, упав на колени, просил прощения, говорил, что задержался с дружком в каком-то игровом клубе, что меня он безумно любит, я для него самый дорогой человек в этом мире…»
Когда они зашли домой, Женя уже успокоился. Пошел в спальню, разделся и позвал ее. Оля не сразу пришла к нему. Она сложила посуду в моечную машину, послушала новости и только потом вошла в спальню. Женя уже спал. Она тихо залезла под одеяло, стараясь не прикасаться к нему, лишь посмотрела на его умиротворенное лицо. Слезы попытались нахлынуть, ведь после перенесенного стресса ей хотелось добрых и нежных слов, но она сумела укротить их, переключившись на детские воспоминания. Однажды, когда была маленькой, один мальчик обидел ее на игровой площадке, а незнакомый дедушка, увидев это, успокаивал:
— Девочка, не плачь, я куплю тебе калач, — эта детская присказка запомнилась на всю жизнь.
Он, как волшебник, достал из сумки бублик и протянул ей. Она сразу успокоилась и, глядя на мальчика, который ее обидел, сказала:
— А тебе я не дам калач…
Детские воспоминания успокоили, она заснула.
Проснувшись в десять часов, Оля не обнаружила рядом своего любимого.
