К моему великому сожалению, последнее время мы стали намного реже общаться с моей Анжелой. Я слишком занят банком и бизнесом, да и у нее завелись какие-то интересные знакомства. Моя принцесса теперь редко бывает дома по вечерам, Софи объясняет это тем, что у дочки появилась новая подруга. Я новую приятельницу Анжелы ни разу не видел и даже не знаю, как ее зовут. Но если эта дружба развлекает мою девочку — что ж, я только рад этому. Я так и сказал дочке, но добавил: «Лишь бы, встречаясь с подружками, ты не забывала своего старого отца». — «Ну, какой же ты старый! — возмутилась моя радость. — Ты у нас молодой и красивый!» А потом пылко расцеловала меня и поклялась, что никто на свете никогда не заменит ей меня. Как же она хороша! В такие минуты я бываю совершенно счастлив.
18 мая 1993 года
Замечаю, что Анжела как-то удивительно переменилась. Еще недавно она была задумчивой, даже отстраненной — и вдруг повеселела. Глазки горят, постоянно улыбается, смеется, шутит. А сегодня я услышал, как она поет в ванной, принимая душ, — не мурлычет себе под нос, а именно поет в полный голос какую-то милую современную песенку. Ничего подобного не было с ней уже, наверное, лет десять, с тех пор, как она училась в школе. У меня потеплело на душе. Нет ничего лучше, чем видеть мою девочку довольной и счастливой! Целый день у меня в голове тоже крутилась эта мелодия. Наверное, так на нас с дочкой действует весна.
3 июня 1993 года
Уже далеко за полночь, но я не ложусь спать. До сих пор не могу прийти в себя, пишу, а руки трясутся… Чтобы хоть как-то успокоиться, прибегнул к испытанному средству — взялся за дневник.
О том, как меня огорошило, можно сказать, убило сообщение, что у моей Анжелы появился приятель, я уже писал. Но сегодня она привела его на ужин. На ватных ногах я вышел в холл встретить их, и, когда увидел его, все поплыло перед глазами. Моя дочь держала за руку сына Наташи! Живо вспомнилось, как маленькая Анжела так же доверчиво отдавала свою ладошку мне, и мы гуляли по городскому парку, ехали в Белинзону, катались на Сен-Бернардино… Но после
А теперь ее ладонь лежит в его руке, они переглядываются, улыбаются друг другу, соприкасаются плечами… Я не мог оторвать взгляда от союза этих двух рук, в горле застрял ком.
«Что с тобой, папа? — тревожно спросила моя девочка. — Тебе нехорошо?»
«Ничего страшного! — тут же влезла в разговор Софи. — Анрэ просто немного нездоровится, наверное, слегка повысилось давление. Ну что же вы стали в дверях? Заходите, и пойдемте за стол. Все готово!»
Не помню, как я пережил этот обед, что ел, что и о чем говорил. Видел только одно — с какой нежностью, с какой собачьей преданностью смотрит она на него… Это было невыносимо! Я опомнился, когда русский уже прощался. Уходя, он сказал фразу, которая окончательно вывела меня из себя: «Надеюсь, синьор Орелли, мы с вами подружимся. Ведь у нас есть по крайней мере одна общая черта — мы оба любим Анжелу». Сам не знаю, как я его не убил…
Едва за ним закрылась дверь, Анжела тут же пристала ко мне и Софи с расспросами, как нам понравился ее любимый человек. Она так и сказала — «любимый человек» — и, кажется, даже не заметила, как меня передернуло.
«Не правда ли, он очень милый?» — щебетала дочурка, даже не глядя в мою сторону. Я хотел было ответить, что не разделяю ее восторгов, но эта идиотка Софи не дала мне и слова сказать, тут же ударилась в пространные рассуждения о внешности, манерах и характере русского. Можно подумать, что кому-то было интересно ее мнение! Анжела, впрочем, очень охотно поддерживала разговор с ней.
Мне поговорить с дочерью так и не удалось. Сначала мешала Софи, а потом Анжела заявила, что устала, и упорхнула спать. А я, взволнованный, совершенно выбитый из колеи, теперь не смогу уснуть. Этот русский и его мать не выходят у меня из головы…
До чего же изворотлива и прихотлива бывает судьба! Если бы я прочел об этом в книге или увидел в фильме, то, скорее всего, не поверил бы в подобное совпадение, счел бы его неудачным вымыслом. Но жизнь гораздо изобретательней любых фантазий. И ей ничего не стоит выкинуть подобный трюк.
