— С таким же успехом ты могла бы поймать меня в капкан и сказать, что это подарок. Или же сунуть мою ногу в стремя и пустить Отважного в галоп, чтобы он протащил меня по земле с десяток миль! Жена?.. О Господи, Кэсси…
— Папа, немедленно прекрати, — прошептала Кассандра. — Ты ведь все испортишь.
— Ничего я не испорчу! — выпалил Эйдан. — Мне не нужна жена! И нет на свете такой силы, которая заставила бы меня жениться! Особенно на безмозглой курице, которая так рвется замуж, что готова выйти за первого встречного! Боже милостивый, она, должно быть, ненормальная!
— Безусловно, вы правы.
Услышав голос мисс Линтон, Эйдан вздрогнул от неожиданности. Повернувшись к ней, он вдруг почувствовал себя самым гнусным тираном на свете. В это мгновение она была похожа на полевой цветок, безжалостно растоптанный каблуком сапога. В ее потухших глазах, выделявшихся на бледном лице, он прочитал о крушении всех надежд, которые она возлагала на эту поездку, когда упаковывала свой новенький сундук и надевала украшенную цветами шляпку. И все же больше всего его поразили ее плечи, расправленные под голубой ротондой. Такие плечи бывают только у тех, кто привык сносить суровые удары судьбы.
«Но ведь она в отличие от Кассандры взрослая женщина, — говорил себе Эйдан. — Почему же она вела себя так неразумно, почему приехала сюда?»
Словно прочитав его мысли, гостья проговорила:
— Приехав сюда, я совершила необдуманный поступок. Но и ваша дочь поступила неправильно, когда решила осуществить свой план, не поставив вас в известность. Впрочем, нет смысла сердиться на ребенка. Думаю, вы должны ее простить.
Эйдан тяжко вздохнул и пробормотал:
— Господи, какой кошмар… Теперь мне придется подумать, как отправить вас обратно. Туда, откуда вы прибыли.
— Папа, это вовсе не кошмар, — проговорила Кассандра с дрожью в голосе. — Ты просто не хочешь признать, что я права. Да-да, права. Если бы ты только почитал ее письма… В них столько доброты! Мисс Линтон такая же одинокая, как и ты, и нуждается в человеке, которого могла бы любить. Правда, она выражается по-другому, но я знаю…
— Пожалуйста, не надо… — перебила мисс Линтон. — Я знаю, что в твоих действиях не было злого умысла, но, судя по всему, произошла ошибка. Нет нужды… усугублять ее, повторяя то, что написано в письмах.
— Значит, ты вступила с мисс Линтон в переписку?! — прорычал Эйдан.
— Не я, а ты. Я писала только то, что мог бы сказать ты, если бы осмелился дать волю своим истинным чувствам.
У Эйдана перехватило дыхание при мысли о том, что пятнадцатилетняя девчонка, чья голова забита всякой романтической чепухой, писала письма от его имени. Последний раз он краснел в шестнадцатилетнем возрасте, когда отец привел его к своей тогдашней любовнице, чтобы избавить сына от тягостного бремени целомудрия. Но теперь, переводя взгляд с дочери на Нору Линтон, Эйдан ощутил, как его щеки заливает краска.
— Мои истинные чувства? — процедил он сквозь зубы. — Позволь мне выразиться со всей ясностью, Кассандра. Мне не нужна жена.
Девушка бросила на Нору умоляющий взгляд.
— Папа скакал всю ночь напролет, — пробормотала она. — Он не сознает, что говорит. Если мы с ним сейчас на минутку…
— К черту! — заорал Эйдан. — Я прекрасно знаю, что я…
Кассандра схватила отца за руку и оттащила в сторону.
— Возможно, тебе и не нужна жена, — проговорила она, понизив голос. — Но зато мне нужна мать, ты меня понимаешь?
Эти слова заставили Эйдана отпрянуть.
— Кэсси, но ты… — Ему даже в голову не приходило, что дочь думает об этом, что это ее мучит.
— Неужели ты не понимаешь, папа? Когда я поеду в Лондон, я хочу быть как все.
И тут Эйдан впервые осознал, насколько ограниченны его возможности. «Ты не похожа на других, — мысленно обратился он к дочери. — И никогда не станешь такой, как другие».
Ему вспомнилось его отчаянное юношеское желание ничем не отличаться от других молодых людей, рвавшихся в Лондон, и он невольно поморщился.
Кассандра же тем временем продолжала:
— Папа, я хочу, чтобы у меня была мама, которая могла бы помогать мне в выборе нарядов и объяснять то, чего я не понимаю.
Эйдану вдруг почудилось, что его лишили чего-то самого дорогого — что-то неуловимое словно уходило сквозь пальцы.
— Но ты же всегда утверждала, что можешь делиться со мной всеми своими секретами.
Кассандра снова схватила отца за руку и с силой сжала ее.
— Папочка, я люблю тебя больше всех на свете. Но ты мужчина! Ты не можешь ничего знать… о некоторых вещах. Как, например, девушке узнать, что она влюбилась?
— Во всяком случае, я точно знаю, что вышибу мозги у любого молокососа, который посмеет к тебе приблизиться.
Эйдан на мгновение зажмурился, стараясь отогнать образ маленькой гордой Кэсси, пострадавшей от первой сердечной боли. Он почти не сомневался, что его девочке придется испытать в жизни не одно разочарование.
Собравшись с мыслями — он попытался найти правильные слова, — Эйдан проговорил:
