Фарнсуорт в изумлении смотрел на стоявшую перед ним юную красавицу. Наконец улыбнулся и проговорил:
— Выходит, вы моя новая племянница. — Фарнсуорт шагнул к девушке и взял ее за руку. — Мисс Кейн, я очарован.
«Он таращится на нее так же, как я когда-то на Делию Марч, — промелькнуло у Эйдана. — Да, наверное, я так же смотрел на Делию, когда увидел ее впервые». Эйдан откашлялся и проговорил:
— Кассандра, это Ричард Фарнсуорт, сводный брат Норы.
— Милорд, я очень рада с вами познакомиться. — Кассандра озарила гостя еще более обворожительной улыбкой.
— Называйте меня Ричардом, если только подобная фамильярность вас не смущает. — Покосившись на Эйдана, он добавил: — Ведь мы теперь родственники…
Кассандра кивнула:
— Да, конечно… Я думаю, что и папа так считает. Правда, папа? — Она посмотрела на отца.
— Да, разумеется, — проворчал Эйдан. Кассандра снова повернулась к гостю.
— Мне кажется, что Ричард — прекрасное имя. Я с удовольствием буду называть вас по имени, если вы, в свою очередь, будете называть меня Кассандрой.
— Значит, договорились, Кассандра. А вам… тебе известно, что тебя назвали в честь троянской принцессы? Говорят, что улыбка похищенной красавицы Елены стоила тысячи спущенных на воду кораблей, но я готов поклясться: если бы моя хорошенькая племянница оказалась в стенах Трои, то все корабли без исключения подплывали бы к городу, чтобы выразить почтение не похищенной красавице, а тебе.
— Какой прелестный рассказ! — в восторге воскликнула Кассандра.
Эйдан поморщился и пробормотал:
— Кэсси, дорогая, в следующем году ты будешь представлена обществу, поэтому запомни первое правило: не следует придавать значение подобному вздору. Это игра, которую не воспринимают всерьез.
Фарнсуорт сверкнул белозубой улыбкой.
— Я полагаю, что игрок вроде тебя должен знать: жизнь — это большая игра, и тот, кто выигрывает, готов идти на любой риск. В картах, в метании костей или… с женщинами. Потому что…
— Ричард, ты не должен так шутить, — перебила Нора. — Боюсь, что после произошедшего вчера нам не до шуток.
— Ох, прости, дорогая. — Ричард развел руками. — В любом случае Кассандра — сокровище, которое следует тщательно оберегать. И для меня было бы большой честью, если бы мне позволили ей служить.
Он подал девушке руку, изящно согнутую в локте. Эйдан видел, как зарделись у дочери щеки и как она горделиво вскинула подбородок, впервые ощутив власть своей красоты.
Ему захотелось выставить этого проклятого англичанина из комнаты, но тут Нора выразительно взглянула на него и, тронув за рукав, прошептала:
— Не надо, Эйдан, пожалуйста… Мне будет очень приятно, если Ричард погостит у нас немного. Он может развлечь Кассандру и взять на себя роль ее стража. А ты тем временем сможешь заняться поисками злоумышленника.
— Но твой брат…
— Он будет заботиться о ней так же, как заботился обо мне.
Эйдан молча пожал плечами. «Он будет заботиться о ней так же, как заботился обо мне. — Эти слова Норы все еще звучали у него в ушах. — Он будет заботиться…» Именно этого Эйдан опасался.
И все же Нора была права: ему действительно требовалась помощь. К тому же этот англичанин — сводный брат его жены, и она ему доверяет…
— Кейн… — К нему подошел Фарнсуорт. — Кейн, клянусь честью, со мной твоя дочь будет в полной безопасности. Тебе действительно следует отдохнуть, а потом продолжить поиски. Я же отныне беру на себя ответственность за все, что будет с твоей дочерью.
Эйдан саркастически усмехнулся. Скорее земля низвергнется в море, чем он беспечно доверит свою дочь такому пустоголовому ничтожеству, как Ричард Фарнсуорт. Он позволил ему остаться только потому, что не хотел огорчать Нору.
— Я не хотел бы возлагать на тебя, Фарнсуорт, столь тяжкое бремя.
Англичанин пристально взглянул на него, и Эйдану вдруг почудилось, что в глазах его промелькнула угроза. Но уже в следующее мгновение Ричард расплылся в дружелюбной улыбке.
— Уверяю тебя, с Кассандрой не случится ничего страшного. Напротив, она будет очень довольна. Ты ведь мне доверяешь, не так ли?
Эйдан молча кивнул и вышел из комнаты. Однако его по-прежнему одолевало беспокойство. И почему-то вдруг вспомнилась ужасная ночь — та грозовая ночь, когда он преследовал экипаж Делии и слышал пронзительные крики Кассандры.
С каретного двора, залитого ярким солнечным светом, в открытое окно врывался звонкий смех. Нора выглянула во двор и невольно залюбовалась пасторальной сценой, словно сошедшей с полотна Гейнсборо: безмятежные небеса, цветочные клумбы и юная златокудрая красавица в пене розовых юбок, играющая с очаровательным пони. Красавица радовалась не только лошадке, но и яркости дня, а также своему верному кавалеру. Лежа на густом травяном ковре, он сплетал для нее венок из луговых цветов.
