Спустя несколько месяцев после свадьбы Амалия Деклуе все еще оставалась девственницей. Она не понимает, почему ее Жюльен, такой милый, заботливый, не желает спать со своей женой. Р
Сильный порыв ветра захлопнул за Амалией Пескье-Деклуе входную дверь, прервав однообразную дробь дождя, барабанившего по полу лоджии. На минуту молодая женщина задержалась на плетеном коврике у порога, стряхивая с насквозь промокшего капюшона плаща воду и отирая полусапожки от грязи. Капли дождя серебристо-голубым бисером переливались в мягких завитках ее каштановых волос, бусинками свисали с темных ресниц и бровей, сверкающими мушками прильнули к розовым лепесткам щек. В холле, у выхода на галерею, светлело массивное зеркало в старинной чиппендейловской[1] раме, оно занимало весь проем над столом с мраморной крышкой, но Амалия на себя даже не взглянула. Небрежно смахнув остатки дождя, она повернулась к двери в гостиную свекрови, расположенную слева от холла: оттуда доносились приглушенные голоса.
— Ты обижен, cheir[2], и это делает тебе честь, но… отнесись к моей просьбе спокойно, без эмоций. Я уверена, ты поймешь…
Неожиданное появление Амалии заставило мадам Софию Деклуе замолчать. Щеки ее немолодого уже лица покрылись вдруг красными пятнами. Мадам бросила многозначительный взгляд на своего визави, который сидел в мягком кресле у отделанного мрамором камина. Гость встал и изящно поклонился Амалии, спрятав сверкнувший любопытством взгляд темно-синих глаз под густыми ресницами.
На какое-то мгновение в элегантной гостиной с кремовыми стенами и занавесями цвета шампанского, зеркалами в роскошных золоченых рамах и мебелью из розового дерева, расставленной по периметру обюссонского ковра, воцарилось неловкое молчание.
Желание сообщить нечто важное угасло, как только Амалия приметила смятение на лицах свекрови и ее гостя.
— Прошу прощения, Мами, — произнесла она глубоким грудным голосом. — Я надеялась… я думала встретить здесь Жюльена.
— Ничего страшного, ma cheir[3]. — Хозяйка приветливой улыбкой попыталась скрыть замешательство. — Надеюсь, ты помнишь Роберта, кузена твоего мужа и моего племянника?
— Ну, конечно же, вы знакомы! — радостно заулыбалась мадам Деклуе, хотя некоторая неловкость еще сохранялась. — Именно Роберт стоял рядом с Жюльеном.
Амалия смутно помнила и тот день три месяца назад, и высокую фигуру молодого человека, стоявшего сбоку от Жюльена. Фата мешала рассмотреть лица всех родственников и гостей, тем более что многих из них она видела впервые. Потом она не раз слышала о Роберте Фарнуме. По правде сказать, Амалия и со своим женихом была едва знакома.
— Как же, конечно, помню, — вежливо улыбнулась Амалия.
Роберт бережно обхватил сильными, привычными к работе пальцами протянутую молодой женщиной руку, и сероватый луч пасмурного утра, пробившийся сквозь занавеси, утонул в волнах темных волос склоненной в учтивом поклоне головы, а потом оттенил на мгновение глубину его темно-синих глаз.
Молодая женщина выдержала этот пристальный взгляд. Она чувствовала, как пальцы слегка покалывает от тепла, пульсирующего в его ладони, и как учащенно забилось вдруг ее сердце. Доселе ей не приходилось ощущать рядом столь сокрушительного мужского начала — сила, воля, целеустремленность буквально исходили от этого человека. Ничего подобного она не испытывала ни с Жюльеном, ни даже с Этьеном, ее первым женихом. Возможно, поэтому Амалия смутилась и как-то сразу притихла: не было сил поднять глаза, ответить любезностью на любезность, не было сил дышать. Никогда еще она не чувствовала себя такой слабой и беззащитной.
— Роберт только что вернулся с Севера, он ездил за машинами для своего сахарного завода, — пришла ей на помощь мадам Деклуе.
Голос свекрови вывел Амалию из минутного оцепенения, она поспешно отдернула руку, хватаясь за предложенную тему, как утопающий хватается за соломинку:
— Жюльен говорил мне об этом. Полагаю, ваши дела завершились успешно, мистер Фарнум.
Мягкая снисходительная улыбка скользнула по губам гостя, высветив вокруг рта чуть наметившиеся линии — результат былых наслаждений, но не изменила выражения глаз.
— Зовите меня просто Роберт. А что касается удачи, то она действительно сопутствовала мне.
