— Готовит мясо на кухне, — ответила мама.
В воздухе витал запах маминого ростбифа.
— И много ты наготовила? — спросила она маму, заходя за ней на кухню.
Её мама несколько переборщила с готовкой, и это было ещё мягко сказано. Там была запеченная картошка, овощи, яблочный пирог…
— Папа, — сказала она, заметив отца, который резал мясо.
— Привет, моя девочка, — сказал он, и она обняла его.
Он казался таким слабым, что она тут же почувствовала беспокойство. Казалось, что он похудел, но она не хотела указывать ему на это. Он был так счастлив видеть её, и это заставило её улыбнуться. Чуть позже она собиралась спросить об этом у мамы наедине.
Её отец был гораздо старше матери, когда они познакомились. Ему уже было за шестьдесят, а маме только за пятьдесят.
Если это была любовь, возраст не имел значения.
— Так как у тебя дела? — спросила мама, когда они, наконец, сели обедать в столовой.
— У меня много чего произошло, — начала она.
Её мама нахмурилась.
— Всё в порядке?
Она положила приборы на стол и обратила всё своё внимание на маму.
— Было немного сложно.
— Дорогая, — проговорила её мама. — Почему ты ничего не рассказывала?
Она посмотрела на папу.
— Я не хотела, чтобы вы волновались.
— Мы тебя любим, солнышко, и ты должна сообщать нам, если с тобой что-то происходит, — любя пожурил её папа.
— Мне уже лучше.
Она рассказала о том, что случилось с Диланом, и о том чувстве вины, что она несла в себе. Мама сжала её руку.
— Почему ты никогда ничего не говорила?
— Я думала, что люди будут меня осуждать, — пробормотала она.
— Мне так жаль, детка, — её мама наклонилась ближе и обняла её одной рукой.
Она рассказала им, как Карсен и Чарли помогли ей, и о том, что она переехала к Чарли, чтобы сосредоточиться на получении помощи, которая была ей необходима.
— Чарли хороший человек, — проговорил ее папа.
Она кивнула. Он был гораздо лучше того, что она заслуживала.
Она не стала упоминать о том, что произошло между ней и Майлзом. В этом не было смысла; всё было кончено.
— А что Карсен? — неодобрительно спросила мама.
Они помнили, как он поступил с ней после смерти своего брата, и всё ещё не могли с этим примириться.
— Он просто друг, хороший друг. Ничего больше.
В её сердце было место лишь для одного человека, несмотря на то, что его чувства к ней изменились.
— Мы рады это слышать. Он тебе должен. Он ужасно с тобой обошелся, — проговорила мама.
Когда она начала рассказывать им о своей работе в баре, они выразили те же опасения, что Карсен и Чарли.
— Это элитный бар, и там хорошо платят. Скоро я смогу снять квартиру.
Она была позитивно настроена относительно своего будущего, хотя она всё ещё испытывала вину из-за смерти Дилана, и у неё было разбито сердце после расставания с Майлзом.
— Если тебе нужны деньги, просто попроси.
— Нет, мам, — ответила она, покачав головой. — Я сама справлюсь.
И впервые в жизни, она поверила в это.
Мама заставила её съесть больше, чем ей следовало, и когда она помогала убирать со стола, она чувствовала, как сильно пояс давил ей на живот.
Папа остался в гостиной, поэтому это был самый подходящий момент, чтобы высказать свои опасения.
— Он похудел? — спросила она во время мытья посуды.
— Всего лишь на пару фунтов.
Джессика кивнула, услышав её ответ.
— Как его сердце? Что говорят специалисты?
Папа ходил к специалисту как минимум раз в месяц.
— Специалист сказал, что всё хорошо. Он принимает новое лекарство от давления, поэтому они продолжат наблюдать за ним.
Что бы ни происходило, эта мысль постоянно была у неё на подкорке. Она знала, что люди умирают каждый день, и не было гарантии того, что для тебя наступит завтра. Когда она узнала о врожденном пороке сердца своего отца, она начала нервничать. Ситуацию усугубляло его высокое давление, но с тех пор, как он начал принимать лекарства, её мама и специалисты, казалось, были довольны результатами.
После обеда она поспешила домой, чтобы переодеться для ночной смены. По субботам бар был забит людьми, а это означало хорошие чаевые. Ей также помогало то, что её униформа была обтягивающей и обнажала значительную часть её груди. Она никогда не чувствовала себя уверенно относительно своего тела, но ей были нужны деньги, поэтому она не спорила.
Реакция Чарли на её короткую юбку и обтягивающий топик была предсказуемой.
— Эта юбка такая короткая, что дальше уже некуда, — сказал он сухо.
— Прекрати, Чарли. С ней мои чаевые становятся больше, поэтому мне приходится её носить. У меня нет выбора.
Он пробормотал что-то по поводу феминизма, но она проигнорировала его. К счастью, Карсен не видел её в униформе, потому что он был бы рад ещё меньше.
Она поставила перед собой одну цель — добиться независимости. К тому же, когда она носила одежду, в которой мужчины находили её привлекательной, она добивалась ещё одной цели: она давно не чувствовала себя такой сексуальной, и это чудесным образом поднимало её самооценку, хотя она и не собиралась никому в этом признаваться.