Лина остановилась, чтобы разглядеть доску для объявлений о розыске преступников, как раз возле городской тюрьмы, шагax в пятидесяти от офиса шерифа. Тут Лину ожидал ошеломляющий сюрприз, она даже застыла на месте с разинутым ртом. Никакой ошибки, все это написано про нее. Более того, рисунок на листовке давал точное представление о ее внешнем виде. Все еще не веря своим глазам, она уставилась на плакатик. Хантер, выбежавший из офиса, окликнул ее:
– Лина, через минуту мы уезжаем!
Хотя внутренний голос с насмешкой советовал ей не валять дурака, Лина повернулась к Хантеру так, чтобы головой в шляпке с полями заслонить проклятую листовку.
– Вот и отлично, я готова, – бодро заявила она.
Он с минуту не отрывал от нее взгляда, затем скрылся в офисе шерифа. Она малодушно решила содрать с доски объявлений эту чертову листовку, но ее смущал Джош, который по-прежнему пялился на нее. Господи, надо же так влипнуть! Бежать! Прочь из этого проклятого городишки! И если бы не Джош, она бы так и сделала. Пусть бы Хантер добирался до их стоянки в одиночестве. Лина мысленно взмолилась, чтобы Хантер сдержал слово и не растянул обещанную минуту на час.
– Она вела себя очень странно, – пробормотал Хантер, раздавив окурок сигары о донышко консервной банки, стоявшей па столе.
– А как бы ты повел себя, если бы уперся вдруг глазами в листовку с собственной физиономией на доске «Разыскиваются правосудием»? Она просто пыталась как-то заслонить ее от тебя. Правда, листовка висит несколько выше ее головы.
– Они сделали листовку на нее? И есть рисунок?
– Угу. Его-то она и пыталась спрятать.
– Сдери эту штуку, Генри.
– Не имею права.
– Какого дьявола?!
– Уже сделал это однажды, потому что сразу узнал тебя по описанию, хотя и очень приблизительному. Так тот парень, который пришпилил ее туда, вернулся еще раз и повесил новую. Будет выглядеть очень подозрительно, если эти бумажки будут пропадать только здесь. А кое-кто может заинтересоваться, с чего бы это. Да и смысла никакого. Они висят на всех столбах.
– Дьявол бы всех побрал! А девчушка абсолютно чиста в этой истории.
– Тогда почему она не дома, а с вами?
– Единственное, в чем она виновата, так это в том, что вмешалась, не подумав, во что это может вылиться.
– Случается, Этим грешат многие. – Генри задумчиво посмотрел на Хаитера, – Но не каждого потом разыскивают. Да еще и объявляют премию за поимку.
– Знаю-знаю. Только она и правда тут ни при чем. А кто этот парень, который привез сюда листовку?
– Шериф того городка, где вы взяли банк, – Мартин.
– Хм, он, конечно, нашел самый оригинальный способ отомстить за то, что девушка хорошенько отмутузила его, когда он попытался ее изнасиловать. – Направившись к двери, он добавил: – Подумай, как можно избавиться от этой дурацкой бумажки. И без того за нами гоняется чуть ли не армия охотников за наградой.
– Так много, что ты забеспокоился, как бы довести дело до конца?
– Ну-у, пока все еще не так мрачно.
Хантер взглянул на Лину, которую все еще словно магнитом тянуло к листовке с собственным изображением.
– Лина, нам пора.
Она поспешила отозваться, радуясь, что он не стал затягивать прощание, а просто вспрыгнул в седло позади нее. Больше всего ей сейчас хотелось унести ноги как можно дальше от той бумажки, где черным по белому было сказано, что она – преступница, заклеймена навеки. Ее даже замутило. Ей стало очень страшно. Теперь-то уж не осталось никаких шансов, что кто-то заинтересуется правдивой версией этого запутанного дела. Ее просто постараются схватить или застрелить. Она могла уже считать себя холодным трупом. Лина мрачно размышляла в том же духе всю обратную дорогу.
Генри Такмен долго смотрел вслед отъехавшему Хантеру. Девчушка выглядела очень юной, бледной и напуганной. Покачав головой и обозвав себя старым дураком, он прошел к стенду и содрал с него проклятую листовку. Он и правда не мог допустить, чтобы за Хантером и его шайкой гонялось слишком много горячих голов, падких до денег.
Хантер ехал мрачный. Он вынужден был признаться себе, что переживает из-за Лины. Бледная как полотно, она вся дрожала. Но больше всего его тревожило то, что она притихла, не произнесла за дорогу ни слова. Правда, она никогда и не была чрезмерно болтливой, но и не молчала так угрюмо. Хантер почувствовал, что во всем виновата чертова листовка, и решил, что лучше поговорить об этом начистоту.
– Я знаю про листовку, Лина.
Отвлекшись от своих раздумий, она повернула к нему голову.
– Да, но ты не видел ее.
– Шериф рассказал мне о ней.
– Я сначала думала, что там будет твое описание или кого-нибудь из шайки, но увидеть там себя... Да еще портрет...
– Ты – единственная, кого они могут опознать. Так что они наверняка дали художнику твою фотографию.
– И конечно же, шериф Мартин никогда не сознается, что знает тебя в лицо.
– И не надейся.
– А кто же объявил награду в пятьсот долларов? И почему такая безумная цена за мою голову? Я в жизни никому не причинила вреда!
– Люди иногда впадают в крайности, когда думают, что кто-то близкий предал их.
