– Постарайся не попадаться на моем пути, учти, я за себя больше не отвечаю.
– Прекрасно, – буркнул в ответ Хантер, но вряд ли Люк расслышал его ответ, потому что изо всех сил хлопнул дверью.
Никто не произнес ни слова после ухода Люка, повисло напряженное молчание. Сидящие в комнате не поддерживали Люка, но в его словах было и рациональное зерно. Люк резко высказал их собственные опасения. Им хватало забот и без бабьих свар. Хантер двинулся в сторону спальни, надеясь, что утром постарается решить эту проблему.
Он вошел на цыпочках и благодарно улыбнулся, заметив, что Лина лишь привернула фитилек, но оставила лампу горящей, чтобы он не споткнулся и мог помыться с удобствами. Он бросил взгляд на постель. Она свернулась там клубочком, вот только спала ли?
Лина крепко зажмурила глаза, слушая, как он умывается перед тем, как лечь. Каждая ее косточка ныла от усталости и молила об отдыхе, но сон словно испарился. Сначала ее мучили навеянные болезненным воображением и ревностью видения. Затем она оцепенела от страха, слушая громкую ссору между Люком и Хантером. Конечно, не каждое слово удавалось разобрать, но в тоне невозможно было ошибиться. Страх, что от слов мужчины перейдут к стрельбе, и вовсе лишил ее сна. Где уж тут уснуть? Когда Хантер наконец скользнул в кровать, она не смогла отогнать желание оказаться в его объятиях. Чувствовать его тепло, слышать ровное биение его сердца – все это было необходимо ей как воздух, потому что позволяло победить страх.
– Так значит, ты не спишь. – Он обнял ее и поцеловал в макушку.
– Я слышала, как ты снова сцепился с Люком. По крайней мере мне здесь так показалось.
Он надеялся, что она не расслышала последнее оскорбительное замечание Люка.
– Угу. Но он снова пошел на попятную.
– Ты уверен в этом?
– Видишь ли, это такой тип людей. Они лишь тогда готовы к рукопашной, когда абсолютно уверены в победе.
– Возможно, он дождется такого дня, когда удача будет на его стороне.
– Я буду держать ушки на макушке.
– Он ненавидит тебя.
– Его раздражает то, что командиром сделали меня. Терпеть не может, когда ему указывают, что делать, но сам часто поступает импульсивно. Ты тоже поостерегись его, не подпускай к себе слишком близко, – добавил он, припомнив взгляды, которые Люк бросал в ее сторону.
– Я так и делаю. Причем все время.
– Теперь, когда я здесь, меня частенько не будет дома. Много дел. Никогда не оставайся с ним наедине.
– Я и не собиралась.
– Вот и хорошо. А теперь поспи. Тебе это необходимо. Да и кровать как по заказу.
– Большая. Слишком просторная.
В голосе Лины прозвучал какой-то странный подтекст, и он нахмурился.
– Она сделана по моему эскизу на заказ. Я всегда любил отдыхать с удобствами, но если бываешь здесь набегами, то о кровати не думаешь. А вот когда я совсем переселился сюда, то первым делом приобрел это чудище. Удобно. И есть где вытянуть ноги.
– ...Мм, есть где заняться и... кое-чем еще. – Она поморщилась, боясь, что не сможет скрыть ревность.
Хантер закусил губу, чтобы не расплыться в довольной улыбке. Только сейчас он сообразил, что могло разозлить ее. Она полагала, что он привез ее в свое любовное гнездышко. Завладев ее подбородком, он поднял ее лицо к своему и медленно и нежно поцеловал.
– Угу, как раз такие глупости я и имела ввиду, – промычала она, уткнувшись наконец носом в его грудь.
Обняв эту восхитительную девушку и наслаждаясь ее близостью, он не обращал внимания на восставшую в боевой готовности плоть и счастливо улыбался.
– И верно. Завтра же испробуем кроватку на крепость. Должна же она соответствовать своему назначению. Вроде как окрестим ее.
– Испробуем? – Она даже не смела поверить услышанному, сразу уловив, однако, суть. Он имел в виду, что еще никогда не был в этой кровати с женщиной. А может, он вкладывает в свои слова совсем иной смысл? – Ты хочешь сказать, что это... э-э... кровать-девственница? Он мягко рассмеялся.
– Чиста, как только что выпавший снег. Конечно, я не клянусь, что был монахом...
– Какой сюрприз!
– ...но, – продолжил он, – это мой дом. Если я хотел встретиться с женщиной, то шел туда, где ее легко найти. Сюда я никого не приводил. – Он скорчил гримасу. – Однажды чуть было не увез эту кровать с собой в Техас.
– В Техас?
– Ну да, там мой дом. Я родом оттуда.
Что-то в его голосе, какая-то особая интонация дали ей понять, что не стоит усердствовать с расспросами.
– Но зачем тащить кровать в такую даль?
– Мне она нравится. А я тогда как раз задумал жениться. – Сорвалось? – Она постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно равнодушнее.
– Вовремя одумался. Сам Бог отвел эту беду. Патриция та еще штучка, – пробормотал он скорее для себя самого.
Прозвучало искренне, словно он и правда ничуть не жалел. Она велела себе не заводиться по таким пустякам. И не мучить его расспросами, хотя любопытство требовало большего. Кем бы ни была Патриция, она стала лишь слабой тенью из его прошлого. А ревновать к тени – это уж слишком даже для ее совсем новой и полной сил ревности.
