– Но ты должен привезти ее сюда! Я только из-за этого и потратила столько сил, чтобы раскрыть всю эту гнусную историю. – Лори покраснела, когда все вдруг удивленно взглянули на нее. – А если уедете... то не увози ее очень далеко. Ладно?
Хантер улыбнулся:
– Ладно, Лори. Мы поселимся неподалеку.
– Ты поселишься здесь, на твоем ранчо, – категорично произнес Слоун и решительно направился в библиотеку.
Все недоуменно посмотрели ему вслед.
– Па, – начал Хантер, как только Слоун вновь вернулся в комнату. – Я на самом деле считаю, что будет гораздо разумнее, если мы поселимся в другом месте.
– Нет, сынок, вы останетесь здесь, – повторил Слоун и презрительно посмотрел на Лорейн. – А вот кто уедет, так это твоя мать.
– Слоун! – Лорейн не сразу удалось взять себя в руки. – Ты не думаешь, что говоришь!
– О нет! Я очень серьезно все продумал, не один год мучился. Сказать по правде, сам не понимаю, зачем столько лет терпел все твои выходки, твое невыносимое высокомерие и бесконечную бессмысленную ложь. Но нельзя же терпеть все это только потому, что когда-то ты была мне женой, и не только на бумаге, родила всех наших детей! Но мы уже годы не поддерживаем супружеских отношений. Да, и настоящей матерью мальчикам ты так и не стала... только для Лори. И то я начинаю думать, что и для нее ты никудышная мать.
Слоун взглянул на бумаги, которые принес из библиотеки.
– Мы разводимся.
– Что?! Ты сошел с ума! – нервно прохрипела Лорейн.
– Да-да. Разводимся. Я начал подумывать об этом тогда, когда случилась беда с Хантером. Мне стыдно, но должен признаться, я долго колебался, прежде чем поверил ему, а не досужим россказням. Я раздумывал, переживал, а вот ты не замедлила отвернуться от него, от своего сына. Единственное, что тебя волновало, – это скандал. И тут я словно прозрел, я увидел то, на что так долго закрывал глаза. Тебе плевать на всех нас! И тогда я обратился к Джону Куперу, чтобы тот подготовил бумаги для развода по той причине, что ты вот уже четырнадцать лет не появляешься в моей постели.
– Не смей говорить о таких вещах при детях! – прошипела она.
– Ты совсем поглупела, если думаешь, что дети не подозревают об этом. Они знают все, и очень давно. Видишь ли, развод обычно в первую очередь бьет по детям, так что они имеют полное право знать, отчего и почему.
– Ну так можешь сразу выкинуть эту идиотскую затею из головы! Я никогда не соглашусь дать тебе развод. Никогда!
– Думаю, что у тебя не слишком богатый выбор. Если ты не согласишься подписать бумаги с согласием на развод, то я просто вышвырну тебя отсюда, а там уж делай все, что тебе заблагорассудится. Если же подпишешь бумаги, то я позабочусь о том, чтобы ты получала приличное содержание, где бы ни поселилась, до конца жизни или пока не выйдешь снова замуж.
– Ты не можешь вышвырнуть Меня!
– Могу и непременно так и сделаю, если ты не подпишешь документы.
– Ты хоть понимаешь, что в таком случае, вероятно, никогда больше не увидишь свою дочь?
– О нет, мама, увидит, – мягко проговорила Лори. В ее взгляде на мать смешались печаль и решимость. – Я останусь с папой. Если он, конечно, не возражает, – добавила она.
– Совершенно не возражаю, доченька.
– Спасибо, па. Мама, я буду навещать тебя, когда ты только пожелаешь повидаться со мной, буду писать тебе письма, но ни за что не покину ранчо.
– Неблагодарная девчонка! Как ты смеешь так поступать со мной после всего того, что я для тебя сделала?
– И что же ты сделала? Обращалась со мной, словно я не человек, а игрушка, маленькая кукла. Или глина, из которой ты лепила, что хотела. Но однажды я очнулась и поняла, что в семье еще семь человек, но знаю я только тебя одну. У меня нет друзей. Мне даже не позволяли играть ни с кем. Я разбираюсь только в этикете, и ты научила меня, как стать почтенной и уважаемой дамой в обществе. Так что я с удовольствием останусь на ранчо и попробую на вкус другую жизнь. Постараюсь быть не слишком леди.
– Что ж, Слоун, ты выиграл. – Лорейн встала, выхватила из рук мужа бумаги и промаршировала в библиотеку.
Слоун прошел вслед за ней. Все ошарашенно молчали. Лори тихонько присела на стул, который только что занимала ее мать. Все ощутили неловкость, когда Слоун вернулся один. Кто же мог подозревать, что их отец решится на развод? Разводы резко осуждались и были крайне редки в их краях. Таких людей сторонились как зачумленных. Все так, думал Хантер, но это был единственный выход из тупика.
– Ладно, давайте пока не будем это обсуждать, – пробормотал Слоун. – Я дал волю гневу, и сами видите, что получилось. Это могло и подождать. А вот отъезд Лины и побег тех двух убийц требуют срочных мер.
– Дьявольщина! Я понятия не имею, где ее искать, – в отчаянии сказал Хантер.
Хотя страх уже немного отпустил его. Он сообразил, что Лина не в руках убийц, что она уехала намного раньше. Но на душе все равно было неспокойно.
