Просто смешно, как сильно она меня очаровывает. Я замечаю мелочи, например, как расширяются ее зрачки от удивления, как слегка морщится переносица, когда она злится. А эти губы говорят на своем собственном языке, мгновенно давая мне понять, что она чувствует. Как сейчас, они сжаты в уголках, но не истончены, что означает, что она хочет говорить, но сдерживается.
«Думаю, со мной все в порядке», - наконец отвечает она тихим шепотом.
Скользя рукой по ее щеке, я нежно глажу ее по лицу. «Мне жаль, что ты прошла через это сегодня. Если бы я мог, я бы в одно мгновение занял твое место. То, что ты была так связана, убило меня».
Она склоняется к моему прикосновению.
Я придвигаюсь ближе к ней, прижимаясь животом к ее согнутым коленям. Мое прикосновение вызывает у нее еще одну улыбку.
«Шок может быть настоящим ударом по зубам», - говорю я. «Я узнал это на собственном опыте, когда в возрасте восьми лет убил своего первого демона. Чтобы быть принятым в общество в Аду, нужно сразиться с монстром вдвое больше тебя, но, видимо, я не понял, что это не бой насмерть, поэтому я взбесился и убил тварь. В одно мгновение чудовище было живо, а в следующее я уже держал его на земле и купался в его крови. Я сделал слишком хорошую работу, потому что с того дня меня все боялись, а расти в демоническом городе без друзей чертовски тяжело. Я долго страдал».
«Никогда не слышал, чтобы ты рассказывал о том, откуда ты родом. Спасибо». В ее глазах блестит неподдельный интерес. Это что-то новенькое. Тем более что никто не спрашивает о моем прошлом. Никогда.
«Ну, сегодня тебе повезло. Я в настроении поделиться». Как бы ни кричали мои инстинкты о том, чтобы я запустил пальцы в ее мокрые волосы, обещая, что ей больше никогда не будет больно, я отстраняюсь от нее. Должно быть, во мне что-то серьезно разладилось. Я не люблю мягкие и липкие эмоции. Я чертовски свирепый демон, который едва может контролировать свою чудовищную сторону, и все же рядом с ней я укрощен.
«Устраивайся поудобнее, - говорю я, проходя через комнату и собирая распакованные бинты. Я попросил Талию собрать кучу бинтов после того случая, когда Ева оказалась покрыта ядовитой кровью змеи-оборотня.
Если мы, трое Королей, исцеляемся сами, то Ева - совсем другое дело, а это значит, что в Башне должны быть необходимые ей средства.
Порывшись в сумке, я достаю несколько разных по размеру коробок с бинтами и антисептическим кремом, когда замечаю на дне пачку тампонов, а также нечто под названием «менструальная чаша». Что это, черт возьми, такое?
Я несу весь пакет к Еве и кладу его рядом с ней. «Талия тоже принесла тебе кое-что», - говорю я, наблюдая, как Ева открывает пакет.
Капельки воды стекают с ее виска на челюсть, где попадают на декольте. Мои мысли тонут в образах ее пыльно-розовых сосков, в том, как чутко они реагируют на мои прикосновения. Мгновенно мой член отзывается судорогой.
Подняв взгляд, я замечаю, что она наблюдает за мной, и спрашиваю: «Почему ты так странно смотришь на меня? Тебе неудобно соблюдать женскую гигиену?»
Я отвожу плечи назад, желая отвлечься от ее шикарных сисек и вернуться к тому, о чем она говорит. Ах да, пакет с покупками. «Совсем наоборот. Если ты позволишь, я хочу быть тем, кто использует их на тебе. Наблюдать за тобой». Я имею в виду каждое чертово слово. «Кровь меня не пугает».
Я смотрю в ее пронзительные зеленые глаза, понимая, что застал ее врасплох, по тому, как она покусывает уголок рта, обдумывая мое предложение. Вот и мой член твердеет еще больше.
«Ты меня очень удивляешь», - говорит она. «Но если тебе интересно, однажды я тебе покажу». Она лукаво улыбается, как будто эта идея возбуждает ее не меньше, чем меня.
«А чашка? Я не понимаю, как она работает. Покажешь мне и это?»
На этот раз она смеется, и я клянусь, что она покраснела. Очаровательно. «Честно говоря, я никогда ими не пользовалась, но в общих чертах представляю, как они работают».
Я открываю одну из коробок с бинтами и откручиваю антисептический крем, а затем выдавливаю несколько капель на чистую марлю. «Я ловлю тебя на слове".
Все, что связано с Евой, - это искушение. Обычно я по уши погружен в работу с дерьмом, но когда она в моем присутствии, я могу сосредоточиться только на одном... на ней.
Еще одна капелька воды стекает по ее лицу, и она вытирает ее. Атмосфера сгущается, в то время как отчаяние когтями сжимает мою грудь.
Я размазываю крем по глубокой ране на ее ключице. Она вздрагивает, сдерживая стон. Затем я накладываю повязку.
«Почему ты вдруг стал так добр ко мне?» - спрашивает она, удерживая мой взгляд, когда я поднимаю голову.
«Разве я не всегда был добр к тебе?»
Мне отвечает ее смех. «Нет. Полагаю, ты чувствуешь вину за то, что Дмитрий наказал меня, чтобы отомстить тебе, не так ли?»
Я тяжело сглатываю и наблюдаю за тем, как она держит прямое лицо, когда говорит жестокую правду. Черт, ее слова бьют меня прямо в грудь, и мое сердце словно обмотано колючей проволокой. Чувство вины сильно грызет меня, и я не могу этого отрицать.
