Это сравнение гораздо лучше. Особенно для Франко, этого труса. Он сбежал в горы, как только увидел просвет, и бросил своих ребят на растерзание.
Внезапно балконные двери распахиваются, и в Башню врывается морозный ночной воздух.
«Какого черта!» слышу я позади себя крик Кассиуса, вскарабкивающегося на ноги.
Ожидая увидеть Ариса, мой Апекс-зверь рычит, моя первобытная сторона высвобождается, готовая принять любую форму, чтобы отправить его задницу через перила на улицы внизу, но когда внутри клубится черный туман, становится ясно, что это не Арис пришел в гости.
Это Нокс.
Он трансформируется за миллисекунду, призрачная тень застывает быстрее, чем миг, пока человек, споткнувшись, не оказывается в комнате и не врезается в спинку противоположного дивана. Задыхаясь, он сползает с него, неуклюже отступая назад, пока не ударяется спиной об одну из колонн. Его темные волосы намокли, кровь капает с лица и одежды на ковер. В его руке - Клинок Мортема, также сияющий багровым цветом.
«Нокс!» Кассиус осторожно движется к нему. «Ты в порядке, парень? Ты ведешь себя так, будто приложился к бутылке».
Нокс вскидывает голову, его радужные оболочки и зрачки поглощает тьма.
«Вот дерьмо», - огрызается Кассиус и отступает на шаг.
Моя энергия витает на поверхности, оставляя мурашки по рукам. Я готов в любой момент переключиться, если понадобится - если по какой-то причине Нокс стал бешеным, врагом.
Между нами повисает напряженная тишина. Грудь Нокса вздымается при каждом тяжелом вдохе, а его кожа так бледна, что я отчетливо вижу под ней голубые очертания вен.
Он похож на монстра. Как нечто, что доктор Франкенштейн откопал и не смог довести до ума, пытаясь собрать его воедино.
«Где... Ева...» Он вдыхает и выдыхает между словами.
Я делаю шаг к нему, сердце колотится, а по венам течет очередной прилив защитного чувства. «Не здесь», - говорю я.
Его ноздри раздуваются - я узнаю этот жест, когда перевертыш или зверь пытается вынюхать добычу, - и он поворачивается к двери. «Ее комната».
Я знаю, что его обоняние не такое, как у меня, но тем не менее он хищник. Только по-другому. Должно быть, он чувствует ее темную магию или какую-то связь между ними - если то, что говорит Арис, правда и она его дочь. Возможно, они не связаны кровным родством, но это означает, что у них с Арисом одна и та же космическая энергия. Возможно, он сможет отследить ее таким образом.
Неважно. Я ни за что не позволю ему прикоснуться к ней.
Кассиус на той же волне. Он мчится с неестественной скоростью, чтобы не дать Ноксу уйти дальше. «Ух ты, Нокс. Притормози. Мы все на взводе от случившегося, но давай не будем делать ничего такого, о чем потом придется жалеть».
Он поднимает свой изогнутый нож, лезвие которого направлено в грудь Кассиуса. «Двигайся». Он прорычал это слово.
Глаза демона сужаются и смотрят на него без страха. «Ты собираешься убить меня, Нокс? Меня?»
Он крепче сжимает рукоять клинка Мортема. «Вот почему я говорю тебе... двигаться».
«Мы здесь, чтобы поговорить об этом», - отвечаю я, привлекая его внимание к себе через плечо. «Чтобы разобраться в этом. Вместе».
«Она - мерзость», - говорит он.
«Это слишком грубо», - отвечает Кассиус.
«Мой род не предназначен для размножения с людьми. Долгое время мы даже не должны были с ними взаимодействовать».
«Но
«У меня не было выбора», - огрызается он. «Арис хотел забрать мой клинок. Зная, что я единственное существо на свете, способное убить его, он хотел получить эту силу и искал мою косу. Мы сражались. Он зарезал моего коня, и я остался в этом царстве, не имея возможности вернуться в свое собственное».
Он рассказывал нам все это и раньше, но тогда мы считали это бреднями сумасшедшего. Теперь, когда мы узнали, кем на самом деле являются Нокс и Арис - всадниками апокалипсиса, - все стало более логичным.
«Создание Евы, должно быть, еще один способ, которым Арис стремится переложить власть исключительно на себя. Создание еще одного всадника, даже частично, нарушает баланс природы». На этот раз Нокс полностью поворачивается ко мне, его чернильные глаза встречаются с моими. «Из-за этого ее сила нестабильна. Она может погубить всю планету, всю вселенную, если мы не уничтожим ее первыми. А если Арис доберется до нее...»
«Мы не позволим ничему из этого случиться», - продолжает Кассиус. «Ничего из этого».
«Вы думаете своими низменными инстинктами, своими членами!» - кричит он.
Возможно, в некоторых вещах он говорит правду. Странная тяга, которую я испытываю к Еве, кажется первобытной, сексуальной, по крайней мере, на каком-то уровне. И Кассиус, похоже, тоже влюблен в нее. Она привлекательная женщина. Но я также пытаюсь взглянуть на это с другой стороны.
