Оттаивает, когда эта парочка облепила со всех сторон. Свирепеет, стоит только языком макнуть не по теме, если касается его выводка. Ну или Анимехи.
Он не тряпка, всегда на своей позиции. Срутся с женой каждые пять минут, а только рот откроешь против, сразу метнется на ее сторону. Тигр, мать его, подслушал нечаянно, когда Милана ему на ухо нашептывала.
Бля… Не семья, а в мире животных.
— Я, вообще-то сам вызвался, всю неделю работаю, а Анимехе рожать через месяц, устает… няню найму — недовольно вздыхает, — Хотя, она на дыбы кидается, стоит только заикнуться.
— Понятно — беседа без конструктива. Няньки, пеленки это мне обсуждать не интересно.
Не — е, у меня точно не так будет. Жены и дети отдельно, а братство с лозунгом независимости, параллельно и никак не пересекаясь. Таков девиз и истина, и мораль. Как не назови, все одно. Традиции надо соблюдать.
Выкидываю из кармана пачку сигарет, и под строгий взгляд мамаш на скамейке, иду курить к своему внедорожнику.
Надо бы, наверно плясунью на свиданку позвать. Сколько можно мяться после спектаклей. Мы, дальше: «Привет», «Хорошо танцевала», не движемся.
У меня, то срочный вызов, то еще какая чихня. Но сегодня вроде спокойно. Это не показатель. Зло, оно никогда не дремлет, не успеешь и вякнуть, как очередная параша нарисуется с герычем в багаже. Потом, вместо того чтобы любоваться на стройные ножки, будешь пялиться на небритую рожу дилера всю ночь.
Дергаю движок ключом зажигания, разгоняя ветер несусь созерцать прекрасное.
Во бля, романтик херов. А фразочку надо заготовить, пригодится, когда с Ликой будем беседовать.
Кисунечка, может даже приобнять разрешит, возле дома.
Помни, Прокофьев, не напирать. Не спугнуть птичку, а то упорхнет и поминай, как звали. И лапы свои ментовские не распускай. Хочется страшно, но тут как не говори инвестиция.
Перед тем как выйти, достаю элитный парфюм, привезенный матерью из Европы. Они туда с батей, на всю неделю укатили. Тур- вояж по кольцу.
Рим, Неаполь и другая херня. Мать обожает, а батя, как обычно пробухает в номере, пока она будет по магазинам мотаться. Идиллия еб твою мать. Все довольны.
Ну что, я готов и при параде. Щетины нет, хотя с поцелуями меня полюбасу бортанут.
Концерт пролетает незаметно. Вроде как не высокое, но искусство. Смотрю на свою балерину в белоснежной пачке. Летает, как лебедь.
Роль не главная, я все равно не шарю. Тут интерес другой.
Они на юбилее у Михалыча отплясывали, там и засек. Неловко вышло, когда я пьяненький подкатить пытался, обошлись без осадка.
Пару раз за попец хватанул, за что получил по щекам. Отрезвел, осознал, извинился. Даже до дому на такси отвез. Отнекивалась минут пять, я чтобы не смущать на переднее сел. Так и адрес вычислил, а дальше уже дело техники. Цветочки с утра от курьера, а вечером я в зрительном зале.
Звездулинка идет с раздевалки, пока я читаю стенды в фойе. Как эту рухлядь еще не снесли. Вокруг новостройки и тут эта одноэтажная конура.
Райончик — то, по сводкам криминальный. Надо бы Кису посторожить. Она если что, даже отбиться не сможет.
— Это тебе, — зачем-то говорю, хотя вокруг никого. Там и в зале пять пенсионеров с внуками и два активиста просвещались.
— Спасибо, Саша, не надо было. Ты мне всегда, такие букеты даришь, девчонки завидуют — нежным голоском всю душу мне гладит.
— Пусть завидуют. Что думаешь дальше делать? — плавно продвигаюсь вопросом к главной теме.
— Домой побегу… Ой…Твою мышь! — заминается и хватает за рукав, я с не скрываемым удовольствием поддерживаю за узкую талию.
Японскую девизию, маленькая такая, что я с ней делать буду. Я ж как медведь — гризли, по сравнению с ласточкой.
— Где болит? — спрашиваю, когда она курносо морщится.
— Ногу натерла, там шов на пуантах разлезся.
— Так новые надо. Поехали, я куплю, — по злым огонькам понимаю, что перегнул.
— Я и сама могу, ты что! — гордая киса, вообще вышечка.
— Ладно, не злись. Сама так сама, надеюсь, в кафе дашь заплатить, а то совсем будет позорно.
— А ты хочешь со мной в кафе? — удивленно щебечет.
Как могу, прикрываю настоящие хотелки улыбкой. И вру.
— Еще погулять, можем по набережной пройтись, или в клуб на твое усмотрение.
— Я в джинсах и кедах, остановимся на набережной — улыбается губками сердечком и тянет стойку демонстрируя.
Ой, киса, киса. Что вытворяешь.
Придавив теплой ладошкой на бицепс, не нарочно, когда задеваю плечом. В меня таким электрошокером смалит, даже запашок гари чувствую под ширинкой. И помню завет. Не напирать.
Лика, прихрамывая, идет к машине, тащусь сзади и не решаюсь взять на руки, подумает еще чего. Смотрю, как помахивают темно-русые волосы до плеч. Взлохмачиваю виновато макушку, когда она при повороте застает меня досматривающим ее попку. Джинсы хоть и широковаты, но это вообще не мешает обзору.
Я по беседам с женской половиной так себе. Ну что мне ей рассказывать. Как наркопритон потрошили. Или проституток вязали. Так и обсуждаем салфеточки и балет. Киваю, махаю, по большей части рассматриваю ее.
