Я оказываю сопротивление, просто из-за того, что не хочу, чтобы он догадался о моей симпатии, которая ходит по краю лезвия рядом с ненавистью. Сжимаю плотно губы, не давая проникнуть языком в рот, и осыпаю его грудь и плечи ударами кулачков. Я дёргаюсь назад, пытаясь сократить дистанцию между нами, но натыкаюсь лишь на холодную стену.
Рома хватает меня за талию, вжимая в себя, и от этого движения полотенце соскальзывает с моей груди. Я пытаюсь придержать его, на минуту теряюсь, приоткрывая рот, и его язык бесстыдно врывается внутрь.
— Ммм, — мычу, не собираясь подчиняться.
Чувствую, как его руки по-хозяйски блуждают по моему телу, и успокаиваюсь, когда понимаю, что он схватился за полотенце и обернул его вокруг моей груди. А потом схватил меня за затылок, фиксируя так, чтобы у меня не было никаких шансов на сопротивление.
Я сама не поняла, как начала отвечать на поцелуй. Вцепилась руками в его плечи, и из моего рта раздался бесстыдный стон. Ноги дрожали, и, если бы не стена позади меня, я бы давно рухнула на пол. Внизу живота заграждалось какое-то неведомое ранее чувство. В какой-то момент Рома оторвался от моих губ и начал ласкать мою шею, щекоча языком. Я слышала его тяжелое, прерывистое дыхание, кожа горела от его прикосновений, и, кажется, я сошла с ума, потому что запустила пальцы в его отросшие волосы и притянула его голову ближе, призывая не останавливаться. Я падшая женщина, не иначе.
Не знаю, чем бы все закончилось, но, когда хлопнула входная дверь и послышались голоса, мы отпрыгнули друг от друга, как от огня. Рома, в отличие от меня, быстро сориентировался и задвинул шторку, чтобы скрыть нас от лишних глаз.
— Кран, что ли, потек? Надо сантехника вызвать, а то затопит ещё весь этаж, — воскликнула незнакомка.
— Черт, я шампунь в комнате забыла, дашь свой?
— Без проблем.
Мы с Ромой неподвижно стояли по разные стороны душевой, боясь смотреть в глаза друг другу. Послышался шум воды через перегородку, и я опасливо отодвинула краешек шторки, чтобы убедиться, что путь к двери чист.
— Уходи, — шиплю, не смотря на парня.
— Встретимся в восемь, — послышалось у самого уха, и я вздрогнула от лёгкого прикосновения его пальцев к моему плечу.
— Нет.
— Да, Ромашкина, да. Я заеду. — Он выскочил из кабинки и быстро скрылся за дверью, оставляя после себя лишь мокрые следы от кроссовок на полу и смятение в моем сердце.
Боже, что это только что было? Чертов Соловьев!
***
Я прокралась в комнату, словно вор. Ловила косые взгляды Оли и боялась, что та как-то узнает о том, что было между нами с Ромой в душе. По моим красным опухшим губам, например. Или горящим щекам. Но Оля молчала, хмурилась и даже не пыталась заговорить со мной. Наверное, в ее голове сейчас шли сложнейшие мыслительные расчёты по завоеванию Соловьева.
До самого вечера я не находила себе места. Крутилась вокруг зеркала, заглядывала в шкаф и перебирала одежду. И нет, я не собиралась идти на встречу с Ромой. Перебьется. До шести вечера не собиралась. А потом поняла, что если не появлюсь, то он решит, что я струсила. Поэтому надела удобные джинсы, которые облегали мои ноги как вторая кожа, белую маечку, собрала волосы а высокий хвост, нанесла легкий макияж и уселась на стул, гипнотизируя телефон.
— Куда-то идёшь? — подала голос Оля.
— Эм, с друзьями прогуляюсь, давно не виделись с ними.
— Ясно.
— А ты?
— Спать буду, завтра на первую пару.
— Ясно.
— Окно оставлять открытым?
— Да, наверное, да. — Я и сама не знала, насколько может затянуться наше… свидание? Как это вообще можно назвать?
— Окей.
И снова неловкое молчание.
Оля надела наушники и полностью ушла в себя, я буравила взглядом телефон и чувствовала, как с каждой минутой меня все больше и больше поглощало волнение.
Мне не давал покоя чертов поцелуй. Соловьев целовал меня, потому что я ему нравлюсь или потому что просто хочет забраться мне в трусики? Или, может, таким образом решил припомнить все хорошее, что было между нами в школе? Или поспорил с кем-то? Ну не могу я просто взять и поверить, что он вдруг увидел меня спустя пять лет и загорелся пламенной любовью.
Ровно в восемь на телефон пришло сообщение:
«Жду».
Ровно в восемь пятнадцать я схватилась за чёрный мусорный пакет и вышла из комнаты, пытаясь скрыть дурацкую улыбочку. А ещё несчетное количество раз поглядывала на свое отражение в экране телефона и дрожала как осиновый лист. Так, Ромашкина, соберись, ты ведь столько лет противостояла этому идиоту, так к чему сейчас эта неуверенность?! Тем более что выглядела я очень даже ничего.
— Привет, — улыбнулся парень, как только я вышла из общаги на крыльцо.
На нем были чёрные рваные джинсы и черная футболка. И смотрелся он отпадно. Между нами был всего один шаг, и я прекрасно могла различить тот самый аромат парфюма, который мне так нравился. А парень, кажется, серьезно подготовился к встрече.
