Он поставил ногу на высокий бордюр, окаймляющий набережную, и оперся на колено.
— Это жизнь, развитие, возможности, — сказал Руперт, прищурившись и глядя на море, сверкающее под солнцем. — И то же самое я вижу, когда смотрю на вас.
— Правда? — произнесла я, не понимая, к чему он клонит.
— Я вижу в вас потенциал, Элисьена, — пояснил он, повернувшись ко мне. — Вилара растет, сюда приезжают новые люди. Они заключают сделки и уезжают, чтобы снова сюда вернуться, но помимо деловых контактов мне нечего им предложить.
Я напряженно слушала его и, намотав прядь волос на палец, прикусила кончик.
— У нас совершенно нет высшего общества, — вздохнул Руперт, и его светлые брови жалобно приподнялись. — Но тут появляетесь вы, Элисьена эль Соль. Вдова, безутешная, но очаровательная, способная украсить собой любой вечер.
— Я не тоскую по мужу, — решила я признаться.
— Тем лучше, — усмехнулся мэр. — Сложно устраивать вечера и приемы, если вы в строгом трауре.
Я никогда не была на балу, а теперь мэр Вилары полагает, что я стану центром светской жизни?
— Многие стали приезжать в Вилару с женами и детьми, — сказал Руперт. — Разумеется, им было бы комфортнее остановиться на ночлег у эльены, а не в захудалой корчме. Хотя, справедливости ради, таверна, что открылась в прошлом году, вполне приличная. Но это все же не то, понимаете?
— Да, — кивнула я. — Да, это мне подходит. Я и сама подумывала сдавать комнаты.
Руперт бросил на меня цепкий взгляд.
— Помимо экономки, которую вам дали Доксвеллы, понадобятся и другие слуги. Скорее всего, будет нужен ремонт. Дом долго стоял пустым. Если вы стеснены в средствах, я готов помочь.
— Нет, — отказалась я. — Не надо. Пока что.
Я понятия не имела, сколько стоит организовать прием, обустроить комнаты для гостей. Может, в доме всего одна спальня в хорошем состоянии, и ту я уже забрала себе.
Руперт по-свойски взял мою ладонь, положил себе на сгиб локтя и повел к белому дому, стоящему прямо у причала.
— Я предпочитаю быть в гуще событий, — пояснил он, поднимаясь по белым мраморным ступеням.
Однако на террасе, выходящей в маленький садик, было относительно тихо. Я запоздало подумала, что не стоило сразу принимать предложение мужчины и приходить к нему в гости без сопровождения, но здесь, в Виларе, нравы могли быть проще. А раз я и есть высшее общество, значит, могу устанавливать свои правила. К тому же я очень хотела есть.
Служанка подала нам кофе, теплые булочки, творог с ягодами и тонко нарезанные груши, политые медом. Жизнь становилась похожей на сказку и приобретала вполне определенные очертания. Я буду сдавать комнаты состоятельным путешественникам, строить из себя высокородную даму и иногда завтракать с мэром города на чудесной террасе под тенью раскидистых пальм.
Руперт рассказывал мне про Вилару, и было видно, что он горит своим делом. Он видел город центром торговых путей, второй столицей.
— А что, если призрак все же есть, — ляпнула я, когда в разговоре повисла редкая пауза, — и станет донимать моих гостей?
— А что ваша экономка? Она не жаловалась на потустороннее?
— Нет, она ничего такого не говорила, — сказала я. — Хотя казалась слегка напуганной. Наверное, тоже наслушалась страшных историй.
— Значит, привидение и правда исчезло. Иначе она бы дала о себе знать в первую же ночь.
— Она? — переспросила я. — Это женщина?
— Я ее не видел. Только слышал душераздирающий вопль, от которого едва не поседел. Но, говорят, она иногда мелькает в окнах. Если смотреть не пристально, а как бы расфокусировав зрение, то можно заметить силуэт со свечой в руках.
Кофе вдруг стал невыносимо горьким, и я с трудом его проглотила. Ничего странного, что Реджина держала свечу. Не в темноте же ей бродить по дому.
— Откуда она, эта женщина-призрак, вообще взялась? — спросила я.
— Тут легенды расходятся, — ответил Руперт. — Кто-то говорит, что муж живьем замуровал ее в стене черного дома, кто-то, что она сама его придушила и поэтому не может получить прощение высших сил. Есть версия, что она жаждет мести за коварно убитого возлюбленного.
Я зябко подернула плечами.
— Не бойтесь, Элисьена, — успокоил он меня. — Мое предложение все еще в силе, и если вам захочется переехать — пожалуйста.
В его взгляде мелькнуло что-то хищное, жадное, но Руперт моргнул, обезоруживающе улыбнулся, и я решила, что мне померещилось. Служанка забрала грязные тарелки и принесла десерт: мороженое со взбитыми сливками, присыпанными шоколадной крошкой и орехами, в широких хрустальных бокалах на тонких ножках. Салфетки были накрахмалены, столовые приборы безукоризненно блестели. Если мне надо будет принимать гостей, то все должно быть на высшем уровне. Справлюсь ли я? Потяну ли?
— Надеюсь, привидение ушло, — пробормотала я. — Если оно и правда было.
В самом деле, что за глупости иногда приходят мне в голову. Я разговаривала с Реджиной, она накормила меня ужином. Призраки так себя не ведут. Наверное.
— Надеюсь, — согласно кивнул Руперт. — Однако я буду рад помочь, если алая дама вдруг вернется.
Ложечка выпала из моей руки, звякнув о стол.
— Так ее называют, — пояснил мэр.
