— Надеюсь, вам все понятно? — спросила я.
— Более-менее, — ответил он. — Спокойной ночи, Элис. Если только…
— Если только — что?
— Если только ты не хочешь позвать меня за эту незримую линию, — нахально улыбнулся Коста. — Я лично готов перейти все границы.
— Спокойной ночи, Варден эль Брао, — холодно ответила я и, быстро юркнув в свою спальню, закрыла за собой дверь.
Реджина сидела на моей кровати, нервно покачивая ногой и снимая с платья тонкие сверкающие нити.
— Твой эльен чуть меня не поймал, — тихо пожаловалась она.
Я присела рядом с подругой и сняла с алого бархата сияющую ниточку. Потерла ее между пальцами, и та растаяла, оставив мерцающий отблеск на коже.
— Я могла бы догадаться, что эльен почует меня, — проворчала Реджина. — Но решила, что он слишком занят новоприобретенным сыном и окучиванием упрямой тебя, и расслабилась. Спускалась по лестнице и — бах! Вляпалась прямо в какую-то паутину, точно ленивая толстая муха!
— Ты совсем не толстая, — возразила я, почувствовав острый укол вины.
Я не должна была позволять Косте селиться в мой дом. Я могла бы придумать что-нибудь. Но, наверное, в глубине души мне и самой хотелось, чтобы он был поближе, познакомился с Ники, со мной…
— Болталась там между перил, — продолжила жаловаться Реджина. — Слава святой Мауриции, вы ушли надолго, так что мне хватило времени выпутаться. А то было бы забавно: возвращается Коста домой, а там я. Привет, эльен, вот она, алая дама, висит посреди гостиной, и портрета не надо.
— Я приказала ему не ходить в наши с тобой спальни, — виновато сказала я.
— Слышала, — кивнула Реджина. — Очертила границы. Но моя тюрьма внезапно стала еще меньше. Ты узнала что-нибудь в управе, Элис?
— Узнала, — спохватилась я. — Ты прожила почти девяносто лет, родила троих сыновей и покоишься в фамильном склепе Доксвеллов.
— Насчет покоя — сомнительное заявление, — хмыкнула Реджина.
— Я вот думаю, если ты померла старушкой, то почему я вижу тебя молодой? Вдруг секрет в этом?
Мне казалось, над этим стоит поразмыслить, но Реджина лишь равнодушно пожала плечами.
— Говорят, женщина всегда помнит себя молодой и красивой, так может я сознательно выбрала этот образ, — предположила она. — Если уж шататься вечность по черному дому, то хотя бы в платье, которое нравится. Значит, на этом все? Никаких зацепок?
— Есть еще кое-что, — добавила я. — У тебя на шее кулон. Его не видно, но цепочка свисает так, словно на ней тяжесть.
Я попыталась коснуться украшения, но мой палец прошел сквозь шею Реджины.
— Возможно, — кивнула подруга, снимая с себя остатки сияющей паутины. — Думаешь, это важно?
— Кажется, именно на этот кулон я променяла свою девственность, — вздохнула я.
Коста немного постоял в коридоре, шагнул в сторону черной комнаты, но замер, будто и в самом деле наткнувшись на невидимые границы. Да, он не верил Лисичке, а она не верила ему. В своих претензиях она была абсолютно права. Не пора ли им начать доверять друг другу? И раз уж ей это сложно дается, то почему бы ему не подать пример и не начать первым.
Развернувшись, Коста направился к лестнице, размышляя. Допустим, Элис говорит правду, и та странная комната нужна ей в особые дни. Мало ли какие причуды есть у его будущей жены. Если ей нравится лежать в темноте пару дней в месяц, так что ж, он обустроит ей черные комнаты в каждом из своих домов. Допустим, Элис стеснялась своей маленькой женской тайны и поэтому стала грудью на ее защиту. По мнению Косты, стыдиться там нечего, и лучше бы попробовать лечебные эликсиры, или — вообще идеальный вариант — забеременеть вновь и родить еще одного эль Брао, но опять же — мало ли что происходит в ее хорошенькой голове.
Спустившись вниз, он прикоснулся к обрывкам сети, болтающимся на перилах. Вот только есть одна неувязочка — ловушка сработала.
Коста потер лицо ладонями, поморгал, произнес заклинание, и гостиную залило светом. Тени шарахнулись в углы и растаяли, муха забилась в окно и, упав, застыла лапками вверх. Он медленно обвел взглядом помещение: ни нитей, ни запаха, ни сгустков мрака.
А вдруг это все же залетный фантом? В Виларе куча народу верит в алую даму. Фантом попал в ловушку и растаял.
Наверное, в другой ситуации Коста мог бы махнуть на это рукой. Но здесь, в черном доме спали его сын и любимая женщина.
Он вышел на улицу и принялся рисовать знаки.
— Что это он делает? — прошептала я. — Танцует?
Коста плавно двигал руками, словно переплетая невидимые нити. Он скользил вдоль забора, огораживающего сад, сияя в ночи как осколок луны, и за ним оставался бледный след повисшей в воздухе звездной пыли. Когда эльен скрылся за углом дома, мы с Реджиной, не сговариваясь, перебежали в ее комнату и снова приникли к окну.
Коста обошел весь дом по периметру, соединил руки, потом резко раскинул их, и за забором вдруг выросла сияющая ограда с острыми пиками и дивными цветами. Я моргнула — и она исчезла. Прищурилась — появилась вновь. Какие-то эльенские штучки?
Оглядев ограду, Коста с довольным видом потер ладони и направился в дом.
— Он что, замуровал нас? — возмущенно прошептала я.
