Участники протестов на востоке Украины требовали на деле разрешить те задачи, которые лицемерно, на словах, озвучил майдан – деприватизировать активы олигархов и покончить с произволом чиновничьей элиты. А организованные за олигархический кошт батальоны вчерашних бандитов терроризировали местных жителей во имя того, чтобы на Донбассе сохранились годами существовавшие тут порядки. Пока размах совершенных ими преступлений не смутил даже их беспринципных спонсоров.
«Лучше бы не раскапывали нашей славной Савор-Могилы. Странная и даже глупая привязанность к безмолвным, ничего не говорящим курганам. Во весь день и вечер я все пел:
«Солнце еще не взошло, но уже были видны все курганы и далекая, похожая на облако, Саур-Могила с остроконечной верхушкой. Если взобраться на эту Могилу, то с нее видна равнина, такая же ровная и безграничная, как небо… Только отсюда и видно, что на этом свете, кроме молчаливой степи и вековых курганов, есть другая жизнь, которой нет дела до зарытого счастья и овечьих мыслей».
Приграничная степь усеяна обгоревшими скелетами боевой техники. Издалека они похожи на комбайны, мирные комбайны, остановившиеся в полях подсолнечника и пшеницы, урожай которых в этом году никто не собирал. Дорога, по которой мы едем в сторону Тореза, усыпана воронками и выбоинами от снарядов. Их то и дело приходится объезжать по обочине. Порванные линии электропередач обвивают эти ямы железными змеями. Где-то далеко звучит канонада, а над степью поднимаются похожие на торнадо дымки.
Когда-то я несколько раз бывал на Саур-Могиле с друзьями. Это место впечатляло не только памятником, но и прекрасным видом – многие километры курганов и степных балок, которые видны отсюда до самого горизонта. Местные жители всегда расскажут, что в хорошую погоду тут якобы можно увидеть море. Воздушные потоки на верху горы настолько сильны, что в прежние времена мы фотографировались на краю обрыва, раскинув руки, и нас поддерживал сзади дующий от моря ветер. Я до сих пор люблю смотреть на эти фото из далеких прежних времен. Сегодня на этом месте обустроен укрепленный пункт под флагом Военно-морского флота СССР, возле которого стоит зенитная пушка с надписью «Республика» на стволе. На пост как раз привезли воду и еду.
– Служили на флоте? – спросил я у солдата, который недоверчиво изучает мою «иностранную» журналистскую «корочку», пока его товарищ держит наготове свой автомат.
– Наш товарищ Витя служил, он его с собой и принес. Витя теперь там лежит, – сказал он, показывая на склон холма, где стояли кресты.
Саур-Могила, которая оставила след в истории и литературе – теперь просто огромная могила с разрушенными монументальными скульптурами, изображающими солдат и шахтеров, вся в воронках, усыпанная осколками и патронными гильзами. Ведущая к ней лестница полностью разбита, высаженные в аллею ели стоят со срезанными ветвями и верхушками, похожие на тропические пальмы. Одну из десантных БРДМ украинских войск подбили в самом начале лестницы, как будто она хотела взъехать на курган. Тут же находятся два стихийных кладбища – снизу, перед лестницей, и на вершине холма. Здесь постоянно хоронят людей, хотя личности многих из них не установлены. Датой смерти на крестах стоит 2 октября. С юго-западной стороны кургана ощутимо тянет тяжелым трупным запахом. По словам ополченцев, в овраге остаются тела погибших. Добраться к ним нельзя из-за «растяжек», неразорвавшихся снарядов и мин.
– Здесь шли постоянные бои за высоту. То одни атаковали, то другие. Мы пробовали разминировать балки, но это пока слишком опасно. Даже здесь осторожно надо ходить, позавчера погиб человек на мине, – говорит нам ополченец.
По его словам, родственники погибших, несмотря на угрозу, все равно пытаются найти их тела.
– Приезжали на днях поисковики из Украины – мы им помогали. С ними были две солдатские матери из Днепропетровской и Хмельницкой области. Мы их нормально встретили – у меня самого папа из Винницы – накормили, отвезли в село ночевать, но в овраг не пустили, чтобы они там сами на «растяжках» не погибли. Так они хотели нас обмануть, сами вечером пошли своих детей искать. Пришлось перехватить, чтобы не взорвались. Очень жалко было этих матерей. Не враги мы друг другу, а война всем горе принесла.
