Я познакомился с Николаем в Донецке, где грохотали взрывы. Один луганчанин, его земляк, рассказал историю о чудаке, который пытался остановить войну. Несколько месяцев бессмысленного конфликта принесли Донбассу огромные жертвы и разрушения. Тот голос разума и здравого смысла, который толкнул этого человека навстречу возможной смерти, чтобы предотвратить гибель других, заглох в звуках канонады. Пообщавшись с ним, я убедился, что эти безумные, на первый взгляд, действия были отчаянной реакцией на творящееся вокруг безумие войны. Жаль, что у нас принято считать «нормальными людьми» тех, кто буднично стреляет по городам, или, по приказу политиков, покорно идет убивать сограждан.
Думая о Николае, я вспомнил графику начала двадцатых годов из антивоенного журнала «Clarte» – Дьюла Зильцер, «Человек и Война». Одинокий маленький человек стоит на вспаханном поле, перед нависшим над ним чудищем Войны – а вокруг кружатся вороны.
Силы в таком бою слишком неравны. С войной не справиться в одиночку. Мы должны пытаться остановить ее вместе.
На днях в сети появилась электронная база с фотографиями документов погибших украинских военнослужащих – паспорта, военные билеты, водительские удостоверения, личные дела, кредитные карты. Иногда обгоревшие, иногда совершенно целые – как будто с их владельцами ничего не случилось. Их нашли на мертвых телах людей в разных частях Донбасса – под Сауровкой и Иловайском, возле Донецка, Луганска и Горловки. Документы были опубликованы по предложению поисковых групп – для того, чтобы родные убитых, которые в большинстве до сих пор официально числятся пропавшими без вести и не входят в статистику потерь украинской армии, наконец узнали об их судьбе. База данных будет пополняться, поскольку еще далеко не все документы погибших солдат собраны и отсканированы для публикации.
Судя по паспортам, в этом списке присутствуют выходцы из многих регионов страны – уроженцы Хмельницкой, Черкасской, Сумской, Полтавской, Херсонской, Черниговской, Ровенской, Киевской областей. Но сразу бросается в глаза то, что среди погибших больше всего житомирян – особенно призывников и контрактников из Новоград-Волынского и Чудновского районов, где проживает моя родня. Это военнослужащие 30-й механизированной бригады, которая была брошена командованием в самоубийственный августовский прорыв, в надежде, что эта безумная «навала» позволит захватить Луганск и Донецк к дате Дня независимости, подняв рейтинги политиков и «полководцев». Солдаты бригады попали в окружение под Латугино и в районе поселка Металлист. Только по официальным данным 36 военнослужащих этой воинской части считались пропавшими, и я знаю – близкие надеялись на то, что они в плену. Но теперь судьба многих из этих людей, похоже, ясна.
Житомирщина – одна из самых бедных областей самой бедной страны в Европе. Ее промышленность и сельское хозяйство были настолько сильно подорваны в девяностые, что сейчас здесь практически нет возможности заработать. Люди живут натуральным хозяйством, хищнически вырезают лес или за копейки трудятся на аграрных баронов. Зарплата в 100–200 долларов считается неплохим заработком, молодежь косит пьянство, а трудовая миграция давно является для этого региона обычным делом. Здесь есть полностью вымершие села и бедные дома, где люди живут без электричества, топят дровами, закрывают окна полиэтиленом вместо стекла и не отдают детей в школы. Служба в армии являлась для многих местных жителей социальным лифтом – в мирное время туда охотно шли для того, чтобы иметь хотя бы небольшую получку, казенный харч и форменную одежду. Житомирские контрактники начали гибнуть задолго до гражданской войны в Украине – так, в Ираке погиб 22-х летний Руслан Андрощук, который работал в ночную смену на одном из предприятий Новоград-Волынского, а потом пошел в армию, чтобы заработать денег на свадьбу.
Житомирщина подпала и под весенний, и под летний призыв. Необученных воевать людей обманом вызывали «на сборы», которые, по словам работников военкоматов, должны были продлиться всего несколько дней. А затем увозили их «на полигон» – который оказывался линией фронта. Слухи об этом быстро распространились по области, где началось дезертирство. Не желавшие убивать и умирать прятались в лесах, как это делали их деды во время немецкой оккупации. Они жили на кордонах у родственников-лесников или на заброшенных хуторах, куда не могли, да и не особо хотели попасть представители правопорядка – а семьи носили им в лес еду. Все это происходило сейчас, в наши дни – пока патриотические кликуши истерически призывали в социальных сетях к священной войне за нацию и державу или вещали о европейском выборе Украины.
