Где-то за горизонтом, на севере, снова выбивают огромный ковер. Эти глухие звуки хорошо слышны в центре города. На барахолке по улице Челюскинцев, где торгуют старыми советскими книгами, на расстеленной поверх асфальта газете лежит томик Гайдара, в котором можно найти знакомые с детства слова: «Слышится Мальчишу, будто то ли что-то гремит, то ли что-то стучит. Чудится Мальчишу, будто пахнет ветер не цветами с садов, не медом с лугов, а пахнет ветер то ли дымом с пожаров, то ли порохом с разрывов».
Но прохожие привычно не обращают внимания на далекие взрывы – как не замечают угрозы бегущие по песку муравьи, пока их вдруг не снесет вниз, в гибельную воронку.
Под утро самой короткой ночи в году, – когда бабочки устали биться о лампу – сквозь шорох их крыльев снова слышалась раскатистая канонада. В посветлевшем небе таяли звезды, а первая птица пела так же звонко, как и когда-то давно, в другую ночь на 22 июня. Иногда наше прошлое можно услышать вживую, без всяких записей. И никакой мирной летней песне не заглушить эти звуки.
Give me back the Berlin wall
give me Stalin and St Paul
I’ve seen the future, brother:
it is murder.
Возможен ли сейчас новый глобальный военный конфликт? Способно ли человечество снова наступить на старые, ржавые от следов засохшей крови грабли Смерти, к которым теперь приделаны не зубцы штыков, а ядерные боеголовки – чтобы уже наверняка разбить себе голову? Те, кому не хочется в это верить, оптимистично говорят, что наш мир все же стал за сто лет куда более цивилизованным, что он уже имеет страшный опыт мировых войн, и представители современных элит вряд ли смогут решиться на подобный самоубийственный акт, памятуя о судьбе Вердена, Дрездена и Хиросимы.
Однако политики, которые правили мировыми державами накануне Первой и Второй мировой, были отнюдь не глупее, а во многом даже образованнее наших нынешних государей. Многие из них получили классическое образование, изучив на первоисточниках историю военных конфликтов Древнего мира. Литераторы писали в те годы куда больше значимых гуманистических произведений, которые, в отличие от наших дней, читала и интеллигенция, и многие представители рабочего класса. А обыватели тоже хотели хорошей, долгой и интересной жизни для себя и своей детей, а вовсе не горели желанием безвременно закончить ее в загаженном окопе или под развалинами разрушенного бомбами дома. Они не очень интересовались экономикой и политикой, но верили лозунгам о маленькой победоносной войне, когда «наши доблестные воины» быстро и малой кровью разгромят наглых, коварных, трусливых врагов. И даже когда земля уже плавилась под ногами, не понимали, чем это для них кончится – «нас-то за что?».
Логика развития событий, которая приводит к войне, не зависит от личной воли каких-то идиотов или злодеев во власти. Это не случайность, а закономерность. Она с неизбежностью проистекает из логики развития кризиса мировой капиталистической системы – когда падение прибылей провоцирует передел рынков, а попытки направить гнев обнищавших людей в сторону «внешнего врага» приводят к разгулу шовинистической истерии и милитаризации общества. Мелкие провокации все чаще приводят к локальным конфликтам, политическое напряжение растет. И однажды мирное течение жизни вдруг обрывается в каких-то второстепенных, на первый взгляд, звеньях глобальной миросистемы – будь то Балканы, Восточная Европа или Ближний Восток. Мы, левые, напоминали об этом еще в прошлом десятилетии, в начале нового витка глобального кризиса. Просто жернова истории мелют медленно, успешно перемалывая при этом целые страны и поколения.
Повторится ли это? Очень хочется ошибаться, но если эти причины приводили к войне раньше, никто не может быть уверенным в том, что это не произойдет вновь. Еще совсем недавно мало кто мог всерьез представить себе ракетный авиаудар по Луганску или артиллерийские обстрелы Донецка, а наши предупреждения об угрозе войны в Украине воспринимались на майдане забавной шуткой. Карл Маркс писал: «Гегель замечает где-то, что все великие всемирно-исторические события и личности повторяются дважды: первый раз как трагедия, а второй – как фарс». Но история мировых конфликтов уже засвидетельствовала обратное, и сейчас мало кто рискнет категорично не согласиться с тем, что трагедия мировой бойни может случиться и в третий раз.
