Было ясно, что поддержка Януковича, против которого многие из нас начали выступать еще в бытность его донецким губернатором, также недопустима. Критикуя договор об экономической ассоциации с ЕС, мы, вместе с тем, так же критически разбирали предложенные Украине условия вступления в Таможенный союз. Левые не могли выступать на стороне участников этого противостояния и были слишком слабыми, чтобы проводить самостоятельную политику, которая могла бы как-то повлиять на ситуацию – в силу причин, о которых мы уже достаточно подробно поговорили. Изначально некоторые товарищи питали надежду на то, что массовые акции в Киеве можно попытаться использовать для пропаганды – не для открытой пропаганды левых идей, которая изначально была невозможной – а, по крайней мере, для рекламы профсоюзной кампании против повышения тарифов на проезд, с чисто социальной, аполитичной риторикой. Но уже в первых числах декабря, когда братья Левины организовали на Крещатике такой пропагандистский пикет, их почти сразу же избили и ограбили по прямому призыву со сцены майдана, ведущий которого послал толпу «бить коммунистов». У них забрали звукоаппаратуру и поломали агитационную палатку.
Через несколько дней последовали еще одно подобное нападение и другие инциденты, которые в итоге закончились нацистским погромом нашего офиса. Мы проводили на людных станциях метро мирные акции против угрозы гражданской войны, дважды пикетировали российское посольство, а также посольства США и Великобритании – в поддержку российских политзаключенных на день рождения Сергея Удальцова и с требованиями прекратить империалистическое вмешательство в дела нашей страны, разжигающее внутренний конфликт. Почти каждый раз это заканчивалось нападениями ультраправых. Но разгром агитационного пикета в самом начале «евромайдана» был знаковым моментом. Ведь Левиных били и грабили те самые люди, которые лицемерно протестовали против милицейского разгона националистической молодежи. Мы убедились, что либеральные участники «майдана» готовы без проблем простить им это насилие – хотя они участвовали с Левиными в десятках совместных акций. А уже спустя полгода некоторые из них точно так же оправдывали убийства 2 мая в Одессе.
–
– Да, это важный момент. Хотя многие сторонники киевского «евромайдана» всегда видели в жителях Юго-Востока пассивное и забитое, рабски послушное «регионалам» быдло, этот регион имел впечатляющие традиции социального протеста. Мы наблюдали это еще в 90-х и начале «нулевых», когда помогали в организации забастовок и шахтерских маршей. В то время как в Киеве царствовала кучмовская «стабильность», а интеллигенция видела в слове «революция» опасный архаизм из советского словаря, на Луганщине и Донецке проходили масштабные выступления рабочих – такие, как знаменитое «Луганское побоище» на День независимости в 1998 году, когда ОМОН жестоко избил профсоюзных активистов из Краснодона. Многие местные организации КПУ были очень боевыми и традиционно представляли собой главную оппозицию местным «регионалам», поскольку другой влиятельной оппозиции в регионе не было. И это довольно часто приводило к жестким конфликтам.
Во время «евромайдана» на Юго-Востоке внимательно следили за событиями в Киеве по телевизору. Местные жители также были недовольны Януковичем. Да, их отталкивала откровенно враждебная по отношению к ним националистическая риторика участников киевских акций, но многие были не против выйти на протест под социальными лозунгами. Это проявилось весной 2014 года, когда в регионах начались протесты против действий только что захвативших власть в Киеве политиков. В них приняли участие местные «буйные» – низовые политически-активные элементы, среди которых было немало членов КПУ и других левых структур, для которых были важны не только требования защиты русского языка, но и лозунги борьбы с олигархами. Причем на Донбассе они, как правило, в течение многих лет конфликтовали с местными чиновниками и бизнесменами из Партии регионов.
