Украинский парламент нового созыва гарантированно будет мировым рекордсменом по количеству представителей парамилитарных ультраправых формирований, которые участвовали и участвуют сегодня в де-факто легализованных убийствах людей. Уже скоро они будут определять законы, по которым будет жить эта страна, сверяясь только с интересами своих олигархических спонсоров и указками иностранных покровителей.
А тем временем в районе шахты «Коммунар», в селе Нижняя Крынка и в других населенных пунктах Донбасса находят мертвые тела женщин и мужчин. В их убийстве подозреваются ультраправые комбатанты, превратившие кровь сограждан в свой политический капитал. Украинские правоохранительные органы принимают заявления от множества людей, которые стали жертвой грабежа, изнасилований, пыток и шантажа, в которые обвиняются вооруженные группировки националистов. Таких обвинений все больше, и расследование этих преступлений является сейчас главной обязанностью украинских правозащитников, журналистов и всех тех, кто не хочет терпеть над собой власть изнасиловавших страну убийц.
Я познакомился с Анжеликой Споран в Каире, летом 2013 года, когда в этом городе проходили ожесточенные столкновения между отрядами «Братьев-мусульман» и их противниками, которых поддерживали подразделения египетской армии. В те дни в самом большом городе арабского мира ежедневно гибли десятки, а иногда и сотни людей. На ключевых улицах строили баррикады, магистрали контролировали военные блокпосты, общественный транспорт не работал и передвигаться по городу надо было главным образом пешком.
Анжелика – урожденная одесситка, бывшая учительница истории, жила в Гизе, где находился один из центров противостояния – Каирский университет. Ее сын Эдгар работал медбратом на «Скорой помощи», забирая с места баррикадных боев расстрелянных или получивших ножевые ранения людей. Именно он впервые провел меня к площади Тахрир, которую защищали от нападения «Братьев-мусульман» жители разбитого здесь палаточного лагеря и целый танковый батальон. По вечерам мы обсуждали эти события дома у Анжелики, благодаря которой я познакомился с работами советских египтологов и многое узнал о социально-политических противоречиях египетского общества. Вспоминая о нашей родине, мы говорили тогда о том, что мир – это, пожалуй, единственное достояние, которое осталось у ограбленной в ходе рыночных реформ Украины.
Прошло менее года, и это достояние было утрачено. В Украине началась война, которая очень быстро приняла самые кровавые и жестокие формы – даже по меркам ближневосточных конфликтов. Поскольку та же египетская армия не решилась задействовать самолеты с тяжелой техникой для разрушения «исламистских» районов Каира. Украинские обыватели, которые, как правило, равнодушно и без сожаления относились к жертвам военных столкновений в арабских странах, зачастую дополняя это расистскими комментариями в их адрес, вдруг показали миру такую степень озверения и взаимной ненависти, сжигая людей в одесском Доме профсоюзов или расстреливая ракетами и авиабомбами города, которая по-настоящему шокировала многих жителей Ближнего Востока. Ведь они помнили Украину совсем другой, мирной страной доброжелательных и гостеприимных людей, которая служила в прежние советские времена образцом для многих учившихся или работавших здесь египтян.
Стоило мне заговорить на Тахрире по-русски, и меня вскоре познакомили с доктором Ибрагимом Хуси, который еще в молодости ездил на стажировку в Запорожье, где была возведена уникальная экспериментальная модель гигантской Асуанской плотины на Ниле, построенной при поддержке советских специалистов. Сейчас в Украине забыли об этом памятнике эпохи, а сам доктор Ибрагим, который рассказывал, что его друг назвал одного из своих сыновей Владимиром – в честь Ленина – наверняка не мог бы рассчитывать сейчас на понимание в нашей стране.
