Обстоятельства были таковы, что некоторое оживление общественной и культурной деятельности украинцев, да и то в ограниченных рамках, стало возможным лишь в короткий период 1928—1938 гг. Вполне понятно, что небольшая украинская община Буковины реагировала на действия румынской власти в точности так же, как и украинцы в Польше. Ее старшие и занимавшие лучшее социальное положение члены склонялись к легальной «органической» работе и компромиссам с режимом. Они возобновили деятельность культурных обществ, хоров, театральных трупп и студенческих кружков, открыли несколько изданий. В 1927 г. они даже создали «Українську національну партію», которую возглавил Володимир Залозецкий. Однако в 1938 г. большинство украинских организаций и эта партия были распущены. В середине 1930-х годов сформировалось националистическое, «революционное» направление, возглавленное Орестом Зыбачинским, Петром Григоровичем и Денисом Квитковским. Более тщательно подбирая кадры, чем ОУН в Галичине, буковинские националисты, не будучи многочисленной организацией, быстро подчинили своему влиянию студенческие, молодежные и спортивные общества. Благодаря своей тщательно законспирированной структуре ОУН в Буковине была единственной украинской организацией, которая не только сумела выжить, но еще и расширить свою деятельность, несмотря на репрессии правительства.
Описывая общую угнетающую картину существования украинцев в межвоенный период, приятно найти в ней один, пусть и небольшой, фрагмент, показывающий нам, что хоть какая-то часть этой нации — украинцы Закарпатья — улучшила свою судьбу. Отрезанные Карпатами от своих соотечественников, карпатоукраинцы (или, как они себя называли, русины) были наиболее отсталой в социально-экономическом, политическом и культурном отношении частью украинского народа. Когда падение Австро-Венгерской империи положило конец венгерскому владычеству, этот район вошел в состав Чехословакии. В отличие от судьбы других западноукраинских земель, аннексированных насильственно, соединение Закарпатской Украины с Чехословакией было добровольным. В результате соглашения, подписанного в ноябре 1918 г. в Скрэнтоне (штат Пенсильвания, США) лидерами Чехии и эмигрантами из Закарпатья, эта территория вошла в состав нового чешского государства на правах автономии.
Чехословакия была самым демократическим из всех ново-созданных государств Европы. Она не проводила по отношению к своим национальным меньшинствам открыто дискриминационной, ассимиляторской политики, как это делалось в Польше и Румынии. Это, однако, не означало, что отношения между центральным правительством и населением Закарпатья были безоблачными. Поводом к напряженности между Прагой и ее самой восточной провинцией был вопрос об автономии. Однако в любом случае чехи дали карпатоукраинцам такую возможность политического и культурного самовыражения, какой те никогда до этого не имели.
В 1921 г. в Чехословакии насчитывалось около 455 тыс. карпатоукраинцев. Из них 370 тыс. жили в Чехии и 85 тыс. населяли территорию в районе Пряшева, в Словакии. Стремясь модернизировать все части своего нового государства, чехи приложили немало усилий к тому, чтобы поднять уровень жизни и в Закарпатье.
В 1920-е годы были поделены крупные венгерские поместья и около 35 тыс. крестьянских хозяйств получили дополнительные участки земли — более чем в два акра каждый (0,8 га). В отличие от Польши и Румынии чешское правительство вкладывало в украинские земли больше средств, чем получало от них. Впрочем, этих инвестиций было слишком мало, чтобы коренным образом улучшить нищенское положение этого района. Во время Великой депрессии 1930-х годов на долю населения Закарпатья пришлись тяжелейшие испытания, иногда здесь даже вспыхивал голод со смертельными случаями.
Политика чешского правительства в области образования и культуры представляла собой приятный контраст с мадьяризацией, практиковавшейся ранее. Прежде всего резко увеличилось количество школ. С 1914 по 1938 г. число начальных школ возросло с 525 до 851, а гимназий — с трех до 11. Кроме того, чешское правительство разрешило своим гражданам выбирать язык обучения. Подобный либерализм вызвал также рост культурных обществ, таких как «Просвіта» и общество русофилов им. Духновича. Процветали театральные труппы и хоры. Определенному духовному возрождению способствовало творчество писателей Василя Гренджа-Донского, Андрия Карабелеша, Олександра Маркуша.
Однако культурная жизнь Закарпатья отнюдь не была лишена сложностей и конфликтов. С расширением образования и вовлечением населения в демократические политические процессы на первый план вышла проблема национальной самобытности, самоидентичности, уже разрешенная в большинстве других украинских земель. Естественно, ее решение стало делом крепнущей интеллигенции. И, как это обычно бывает на ранних стадиях национального развития, интеллигенция разошлась во взглядах на эту проблему.