Впрочем, функции языка в развитии национального самосознания оказались более широкими, нежели их очертил немецкий философ. Ведь язык наиболее четко устанавливает «естественные» границы нации, а также отличает «коренного» жителя от «пришельца» и связывает между собой представителей различных сословий и географических регионов — если при всех отличиях в их речи они все же воспринимают свой язык как общий и единый. Современные социологи доказывают, что язык — не только средство общения, но и неповторимая система восприятия и выражения особого взгляда каждого народа на мир. Вот почему часто носители одного и того же языка способны понимать друг друга и на более глубоком, «невыразимом», подсознательном уровне.
Учитывая столь важную, центральную роль языка в процессе создания нации, легко догадаться, что и для украинской интеллигенции было лишь делом времени преобразовать местное «наречие» (разговорный язык простого народа) в основное средство самовыражения всех украинцев. Ведь только таким способом можно было установить прочные связи между элитой и массами и заложить основы общей национальной идентичности.
Однако поначалу такая цель казалась недосягаемой. Украинские дворяне говорили на таких престижных и высокоразвитых языках, как французский и немецкий. В ряд этих языков по мере своего развития быстро становился русский, которым они также прекрасно владели. По сравнению с этими языками разговорная речь необразованных украинских крестьян казалась грубой, пригодной разве что для обсуждения со своими же крестьянами столь же грубых и простых дел (дом, имение, хозяйство). И потому среди образованных людей стало устанавливаться такое мнение: поскольку крестьяне не могут сказать чего-то важного, а если бы и могли, то грубый их язык не позволил бы им высказаться до конца,— то, стало быть, нет никакого смысла пытаться поднять крестьянскую речь до уровня литературного языка. Более того, близкое родство этой речи с русским языком давало повод многим украинским интеллигентам считать ее просто одним из русских диалектов и на этом основании не ставить вопрос об отдельном от русского украинском литературном языке.
Но несмотря на все эти смущающие обстоятельства, некоторые представители украинской интеллигенции все же не оставляли попыток усовершенствовать «наречие» и поднять его статус до языкового. Сперва, правда, даже эти первопроходцы сомневались в перспективности своих начинаний и рассматривали их лишь в качестве экспериментов и курьезов. Это, например, относится к «Енеїді» Ивана Котляревского — первому литературному произведению на языке украинских крестьян и мещан. Кстати, именно это произведение, увидевшее свет в 1798 г., положило начало и украинскому литературному языку, и новой украинской литературе.
Достаточно характерным является то, что «Енеїда» написана в жанре травестии, бурлескной поэмы. В основе ее лежит знаменитая «Энеида» римского поэта Вергилия, героев которой Котляревский «переодевает» в казацкие костюмы. Так античные боги и герои предстают в украинской поэме в виде бесшабашных казаков и ядреных сельских девок, изъясняющихся между собой на крестьянском наречии, причем в весьма энергичных и сочных выражениях. Сам Котляревский, царский чиновник и сын мелкого казацкого старшины, любил поговорить с крестьянами, записывал их суждения и обычаи, вслушивался в их песни и речь. Поначалу он вообще не предназначал свой эксперимент для публикации, и лишь уступая настояниям друзей, напечатал «Енеїду», которая, к его удивлению, имела бурный успех среди левобережного дворянства. Но и после этого сам автор не отдавал себе отчета в том, что в языковом и литературном отношении его произведение явилось поворотным пунктом. Ему по-прежнему казалось, что украинский язык (который он очень любил и на котором продолжал писать) годится лишь для комических эффектов. В пригодности этого языка для «серьезной» литературы Котляревский так и не переставал сомневаться до конца своих дней.
Автор «Грамматики малороссийского наречия» (1818) Олексий Павловский хотя и пытался усовершенствовать и систематизировать украинский язык, но все же, по-видимому, разделял и общие сомнения Котляревского, и его убеждение в экспериментальном характере подобных попыток, ибо по-прежнему рассматривал этот язык в качестве всего лишь одного из диалектов русского. Однако сами по себе труды Павловского, как и Ивана Войцеховича, который в 1823 г. издал небольшой украинский словарик, объективно способствовали самостоятельному развитию украинского языка.
