Не менее болезненным вопросом был упадок украинской науки. Настоящие историки (а не те партийные поденщики, что называли себя историками) выступили против жесткого идеологического контроля Москвы в их области, который, по их мнению, вел к «обнищанию истории». Характернейшими чертами этого «обнищания» были провинциализм, рабское следование партийным указаниям, преувеличение роли и значения связей с Россией с одновременным пренебрежением к «украинской исторической специфике». Подобные претензии выдвигали и литературоведы касательно их предмета.
Кремль, судя по всему, не остался глух к этим требованиям. В 1957 г. украинские историки получили разрешение выпускать собственное издание — «Український історичний журнал». Спустя два года началась публикация первых томов «Української Радянської Енциклопедії», что в определенном смысле было ответом на подобный проект, развернутый на Западе. К ним добавились солидные многотомные издания вроде словаря украинского языка, истории украинской литературы, истории украинского искусства и весьма детальной истории городов и сел Украины — подобной не было даже у русских.
Стремясь поднять уровень украинской науки и таким образом повысить престиж национальной культуры, интеллигенция сосредоточилась не только на традиционных гуманитарных дисциплинах, но и требовала создать в республике условия для развития новых направлений научного знания, таких как ядерные исследования и кибернетика. В 1957 г. в Киеве был создан компьютерный центр, преобразованный в 1962 г. в Институт кибернетики Академии наук, который стал общесоюзным лидером в этой сфере. Одновременно начали появляться многочисленные украиноязычные журналы в области естественных и общественных наук. Становилось очевидным, что украинская интеллектуальная элита стремится использовать предоставленные десталинизацией возможности для развития новейших научных званий, опираясь на украинский, а не русский язык.
Поскольку Хрущев признал незаконность репрессий в отношении многих сталинских жертв, нарастали требования их реабилитации. В первую очередь доброе имя было посмертно возвращено пострадавшим во время чисток коммунистам. В Украине особое внимание требовали уделить реабилитации таких национал-коммунистов, как Скрипник и Xвылевой, а также членов КПЗУ. Выдвигались также предложения о реабилитации таких крупных деятелей культуры, как драматург Микола Кулиш, театральный режиссер Лесь Курбас, всемирно известный кинорежиссер Олександр Довженко или выдающийся общественный деятель XIX в. Михайло Драгоманов, много сделавших для того, чтобы поднять украинскую культуру над присущим ей провинциализмом. Поскольку восстановление этих личностей в истории затрагивало такие политически пикантные вопросы, как украинская культурная независимость и «свой путь Украины к коммунизму», реакция партии была весьма осторожной и неоднозначной. Ведь уже сам факт, что интеллигенция столь настойчиво добивалась реабилитации именно этих деятелей, свидетельствовал, что их идеи сохранили для нее притягательную силу.
Миллионам украинцев — заключенных сибирских концлагерей десталинизация принесла неожиданную свободу: многих амнистировали и разрешили отправиться по домам. Этот частичный демонтаж гигантской лагерной системы был ускорен вспышками лагерных восстаний, в частности в Воркуте и Норильске (1953 г.) или Караганде (1954 г.), в которых ведущую роль играли бывшие члены ОУН—УПА. В то же время Кремль совершенно ясно дал понять, что он вовсе не собирается мириться с тем типом национализма, который проповедовала ОУН. В разгар празднований Переяславской годовщины был расстрелян выдающийся лидер ОУН в эмиграции Василь Охримович, заброшенный в Украину американцами. В 1956 г. прошла серия показательных процессов над членами ОУН, закончившихся смертными приговорами. Было очевидно, что режим по-прежнему готов беспощадно подавлять любое проявление активности, связанное с защитой украинских интересов, если оно, по его мнению, выходило за дозволенные рамки.
