Свидетель процессов, происходивших во Львове, молодой журналист Вячеслав Чорновил, искренний коммунист, распространил разоблачительный сборник статей и документов «Лихо з розуму» (на Западе он был издан под названием «Записки Чорновола»), в котором раскрывалась вся подноготная незаконных и циничных манипуляций правосудием со стороны властей. Дзюба в свою очередь осудил аресты в пылкой речи, обращенной к большой аудитории в киевском кинотеатре «Украина». Он также послал Шелесту и Щербицкому свою работу «Інтернаціоналізм чи русифікація?» — тонкий, эрудированный и разоблачительный анализ теории и механизма русификации в Украине. В 1970 г., после своего ареста за антисоветскую агитацию и пропаганду, Мороз написал «Репортаж із заповідника імені Берії» — эмоциональное изобличение жестокости советского официоза, приводящего к деградации отдельные личности и целые народы. С целью помешать властям изолировать диссидентов друг от друга и от общества, а также намереваясь информировать о советских репрессиях мировую общественность, украинские диссиденты в 1970 г. начали тайно печатать журнал «Український вісник». КГБ сумел пресечь распространение этих материалов в Украине, однако предотвратить их проникновение на Запад не удалось. С помощью украинских эмигрантов они были опубликованы и получили широкую огласку, что вызвало замешательство советских властей.
После падения Шелеста в 1972 г. Щербицкий вместе с партийным идеологом Маланчуком и шефом КГБ Украины Федорчуком устроил массовый погром инакомыслящей интеллигенции, сопровождавшийся сотнями арестов и намного более жестокими, чем в 1965—1966 гг., приговорами. Открытых диссидентов, а также всех, кто подозревался в «неблагонадежности», вычищали из университетов, научных учреждений, редакций и т. д. Эта волна репрессий, напомнившая сталинские времена, травмировала целое поколение украинской интеллигенции и заставила многих или прекратить диссидентскую деятельность, или публично покаяться, как это сделал Дзюба.
Украинскую Хельсинкскую группу возглавил писатель Микола Руденко — комиссар времен второй мировой войны и бывший партийный чиновник в Союзе писателей Украины. Его близким соратником был Петро Григоренко — генерал советской армии, уволенный из ее рядов. Группа, насчитывавшая 37 человек, представляла собой настоящую мозаику с точки зрения политических взглядов ее членов. В нее входили такие диссиденты, как Нина Строката, Василь Стус, Левко Лукьяненко, Иван Кандыба, Надия Свитличная, Вячеслав Чорновил, уже отбывшие свои тюремные сроки; бывшие националисты, пережившие десятилетние сроки еще в сталинских лагерях, такие как Святослав Караванский, Оксана Попович, Оксана Мешко, Ирина Сеник, Петро Сичко, Данило Шумук и Юрий Шухевич (сын главнокомандующего УПА Романа Шухевича); религиозные активисты вроде православного священника отца Василя Романюка.
Две важных особенности отличали деятельность Украинской Хельсинкской группы от предыдущих этапов развития диссидентского движения в Украине. Первая заключалась в том, что группа, не будучи прорежимной организацией, тем не менее действовала открыто и претендовала на законное существование. Со времен установления советской власти в Украине ничего подобного не наблюдалось. Другой ее беспрецедентной чертой было то, что группа установила контакты с подобными организациями во всем СССР, пытаясь таким образом «интернационализировать» свою деятельность по защите гражданских и национальных прав.
Новое мышление явственно проступало и в программных документах группы. В них подчеркивалась ее ориентация на законность: именно в установлении власти закона в целом и в соблюдении прав личности в частности видели члены группы путь к разрешению общественных проблем. Именно из этих соображений они часто характеризовали свою деятельность как правозащитную. Как отмечал Иван Лысяк-Рудницкий, этот акцент на законности и истинной демократии — более, чем на идеологических моментах вроде национализма или марксизма, до сих пор владевших умами украинской интеллигенции,— означал коренной поворот в истории украинской политической мысли.
