Кроме социальных аспектов, такой ход развития имеет и большое идеологическое значение. Поскольку роль крестьянства в жизни украинского общества снижается, уходит в прошлое и народничество — этот краеугольный камень украинских идеологий XIX — начала XX в., и концепция народа — в традиционном понимании его как бедной, угнетенной крестьянской массы — уже не занимает центрального места в украинской политической мысли.
Украинская индустрия давала значительную часть общесоюзной промышленной продукции — 17 %. И в более глобальном масштабе она являлась значительным промышленным районом. Производя около 40 % общесоюзной выработки стали, 34 % угля, 51 % чугуна, Украина по объему валового национального продукта равнялась Италии. Советские ученые любили упоминать, что в 1972 г. объем промышленной продукции Украины в 176 раз превышал уровень 1922 г. Впрочем (и это вполне естественно), украинская промышленность знала и взлеты, и падения. В период бума 1950-х — начала 60-х, когда темпы ее роста достигали невиданных показателей — 10 % в год, она превышала среднесоюзные показатели; в 1970 — 80-е, когда прирост промышленной продукции республики снизился до 2—3 % ежегодно, ее уровень упал ниже общесоюзного. Это отставание в наибольшей степени было связано с устаревшими и непродуктивными заводами и предприятиями угольно-металлургического комплекса — нечто подобное переживали в свое время индустриальные центры Америки и Западной Европы.
Экономическое отставание Украины, да и всего Советского Союза в целом, как никогда обострило проблему капиталовложений. Плановые органы в Москве, сосредоточившись на разработке новых гигантских промышленных проектов в Сибири, пренебрегали интересами Украины. Во времена Шелеста украинские экономисты особенно громко протестовали против такого дисбаланса в капиталовложениях, однако это был «глас вопиющих в пустыне». Щербицкий же совсем не был заинтересован в том, чтобы поднимать эту проблему, хотя это не означало, что она перестала существовать.
Пытаясь повысить и так уже довольно высокую производительность труда в сельскохозяйственном секторе республики, правительство вкладывало огромные средства в производство сельскохозяйственной техники и удобрений. Однако советское сельское хозяйство продолжали преследовать его хронические проблемы. Бюрократический контроль и плохо продуманные реорганизации больше вносили хаоса, чем приносили пользы. Хотя оплата труда колхозников неуклонно повышалась, они все же оставались на низших ступенях социальной лестницы, что, конечно, не прибавляло им энтузиазма в работе на государство. Взамен они предпочитали (это в особенности характерно для Украины) сосредоточивать свои усилия на обработке своих крошечных приусадебных участков площадью 0,4 гектара. В результате по данным на 1970 г. этот частный сектор, включавший только 3 % обрабатываемых земель, обеспечивал 33 % общесоюзного производства мяса, 40 % молочных продуктов и 55 % яиц. В Украине в 1970 г. приусадебные участки давали 36 % общего дохода семей (в России — 26 %).
Еще одной проблемой сельского хозяйства продолжал оставаться быстрый отток рабочей силы в города, вызванный урбанизацией: в 1965 г. в аграрном секторе Украины было занято 7,2 млн человек, в 1975 г. эта цифра снизилась до 6,4 млн, а к 1980 г. составила 5,8 млн. Таким образом, украинское село, где заметно улучшились условия жизни, тем не менее теряло молодежь, уходившую в города. Во многих колхозах основную массу работников составляли пожилые женщины, занятые в основном ручным трудом.