Украина, которой не было полностью

Когда Смердяков заявил, что всю Россию ненавидит, его собеседница возразила:

«— Когда бы вы были военным юнкерочком али гусариком молоденьким, вы бы не так говорили, а саблю бы вынули и всю Россию стали бы защищать.

— Я не только не желаю быть военным гусариком, Марья Кондратьевна, но желаю, напротив, уничтожения всех солдат‑с.

— А когда неприятель придет, кто же нас защищать будет?

— Да и не надо вовсе‑с. В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, отца нынешнему, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую‑с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки‑с»[134].

По этой же причине наши украинские смердяковы об евроинтеграции и вступлении в НАТО мечтают. Ход рассуждений абсолютно идентичный. Я когда в 90‑х в Киевском университете учился (в самый разгар украинского Ressentiment), то не раз слышал от своих «свидомых» одногруппников о том, как досадно, что мы Великую Отечественную войну не проиграли, жаль, что нас нацистская Германия не захватила! Сейчас бы жили в Европе припеваючи, в достатке, безопасности и комфорте! И ведь это говорилось ими вполне серьезно! Смердяковщина! Вот откуда все эти евроинтеграционные и евроатлантические устремления наших «свидомых» и оранжоидов. Мотивация‑то крайне простая. Примитивная до безобразия! «Вокабулы французские» они точно так же, как Смердяков, учат, в европы собираются, в благородные хотят записаться, да чтобы им там штиблеты лакированные выдали, «доляры» на пропитание, да как с равными разговаривали. Ни для чего другого им Европа не нужна.

Великорусские либеральные смердяковы, кстати, примерно так же рассуждают. Вот только они не могут себе позволить той откровенности, с которой наши малорусские смердяковы кричат о том, как они ненавидят все русское вообще и Россию в частности. Оранжоидным смердяковым отныне не надо делать вид, что они просто «правильные, прогрессивно и демократически мыслящие русские, выступающие против «неправильных». Ведь отныне они не азиатские москали, а европейские «украинцы», а потому могут прямо говорить о том, что ненавидят Русь! Теперь им «все дозволено», теперь они имеют «право на бесчестие»!

В каком смысле? Что вы имеете в виду?

Помните, как в «Братьях Карамазовых»? Иван Карамазов продуцирует некую философию, из которой Смердяков для себя выводит, что «коли Бога бесконечного нет, то и нет никакой добродетели, да и не надобно ее тогда вовсе»[135], а из этого вытекает вывод, что «все позволено». Раз Бога нет, то, значит, все можно. А раз все можно, то и папашу на тот свет спровадить не предосудительно. Тем более что он старик вздорный и даже паскудный. Смердяков эту философию‑то впитывает и отправляет батюшку своего к праотцам, четко в рамках карамазовской идеологии. Он уверен, что таким поступком докажет себе, что не лакей, что он свободное, самостоятельное и сильное существо. Чуть ли не сверхчеловек.

Наши малорусские («украинские») смердяковы делают то же самое. Впитав в себя чужую идеологию, они отрекаются от самих себя и поднимают руку в своем деформированном сознании на Отечество. Для них все русское становится предельно ущербным, неправильным, отвратительным. Это естественная реакция предателя по отношению к тому, кого или что он предал. Предатель всегда хочет, сознательно или неосознанно, отстраниться, дистанцироваться от жертвы своего предательства. Убедить себя в том, что он иной. А поэтому исходит злобой и ненавистью по отношению к тем, кого предал, от кого отказался, чтобы доказать, прежде всего себе, что он не такой, как они, убедить себя в том, что на самом деле это не предательство, а принципиальная борьба со злом. И зло это, естественно, — Русь, русскость, Русский Мир, Россия. Поэтому «украинская» смердяковщина будет неустанно поливать грязью все русское, тем самым возвышая себя в своих собственных глазах, оправдывая свою подлость, свое предательство, выдавая, таким образом, себе мандат на бесчестье.