Роль Шевченко в национальном самоопределении украинцев не сравнима ни с кем до него и после него. Он не только «главный» украинский поэт, но и создатель украинской государственной идеи. Своими стихами Шевченко узаконил слово «Украина» как единственно возможное название нашей родины (и будущего государства!), и, что не менее важно, узаконил слова «украинец» и «украинцы». Мы видим в Тарасе Шевченко пророка, сумевшего «расшифровать» Божий замысел об Украине, Божье послание о ней.
Может быть, и не ставя перед собой такую задачу, Шевченко создал абсолютно необходимый любому возрождающемуся народу миф о собственном золотом веке. Он заронил в миллионы душ не только сказку о блаженстве времен гетманщины, но и мечту возвратить эти времена. Парадоксально, но украинское государство помогли возвратить к жизни стихи, оплакивавшие невозможность возврата:
Конечно, говоря так, я допускаю, с высоты сегодняшнего дня, известное упрощение и «спрямление» хода исторических событий. Даже Шевченко не был волшебником. Чтобы перестроить психологию людей, требуется время. К тому же, невозможно перестроить психологию всех людей. И тут надо сказать об исключительной роли таких «будителей» национального сознания, как народные учителя. Преподавание в сельских народных школах и в воскресных школах для неграмотных крестьян вполне официально велось на «малороссийском» языке (в год смерти Шевченко на книжном рынке предлагалось шесть разных украинских букварей), и именно учителя таких школ стали передовым и самым действенным отрядом украинского патриотизма.
Во всей своей силе преобразующее воздействие Шевченко раскрылось после его смерти (напомню, он умер в 1861 году). Уже и XIX век приближался к своей последней трети, а в Украине все еще не было своей литературы. То есть были писатели и поэты, но не было литературного потока, не было профессионалов, живущих литературным трудом. На фоне богатства русской литературы украинская выглядела бедной родственницей. Легко ли было в таких условиях утверждаться украинскому языку, как универсальному средству коммуникации всего украинского народа, всех его слоев и сословий? Легко ли ему было в таких условиях обрести способность выражать всю совокупность знаний и представлений о человеке и о мире, овладеть всем богатством оттенков подобных представлений, да хотя бы обрести некую норму, а не быть произвольной совокупностью областных диалектов?
Был и еще один фактор. Как только имперская Россия увидела ту угрозу, которую таило для нее утверждение и развитие украинского языка, она сразу же приняла целенаправленные меры по его принижению.[69]
Остается лишь изумляться, что поставленная в такие условия украинская культура в Российской империи сумела продолжать свое развитие. Школу выживания она окончила на отлично. Даже в годы гонений на украинское слово она выдвинула плеяду первоклассных писателей и драматургов, таких как Иван Нечуй-Левицкий, Панас Мирный, Михаил Старицкий, Иван Карпенко-Карый, Марко Кро-пивницкий, Михаил Коцюбинский, Леся Украинка, она выдвинула выдающихся этнографов-украиноведов, языковедов, лексикографов, историков, публицистов, театральных режиссеров. Запрет на украинский театр был снят в 1881 году, на все остальное — лишь в 1905-м.
Семьдесят лет, с момента ареста Тараса Шевченко и его товарищей по Кирилл о-Мефод невскому обществу и до революции 1917 года, развитие украинской культуры было развитием «вопреки», развитием «в ответ на». И без того зажатая в тисках времени, вынужденная догонять, украинская культура пребывала в Российской империи в постоянно неравных условиях по сравнению с русской культурой. Население главных городов, в отсутствие полномасштабной национальной школы, было на практике почти сплошь русскоязычным. К тому же в этих городах, по разным причинам, было сравнительно мало украинцев. Аудитория украинской культуры все время оставалась искусственно ограниченной.
